Опасные удовольствия

– Вы помните, в какой именно день он ездил?
– Ну, это, может быть… Точно, это был вторник. В тот день я ходила на рынок и купила любимый сыр Критчли, но он не пришел, и тогда я…
Она много говорила про сыр и про что-то еще, но Колин уже больше ничего не слышал. Теперь он знал: Хораса Пила через день после убийства Роланда Тарбелла в скоростном экипаже, наполненном трупами, отвезли в Марбл-Майл.
Даст Бог, Хорас Пил все еще жив. Но зачем предпринимать такие усилия, везти его в Марбл-Майл на «огненной крылатой колеснице», если его планировали убить? В Лондоне все можно купить, включая убийство. Это убийство было достаточно легко организовать.
Вполне возможно, что они имели дело не со злым человеком, скорее, с… решительным и непреклонным.
Колин вздохнул и постарался прогнать эту мысль, чтобы она не лишила его последней надежды.
– Кому-нибудь известно о работе Критчли, Мэри?
– Знает только моя сестра. Она тоже когда-то работала на миссис Паллатайн. Теперь у нее работа получше. Моя сестра – симпатичная девушка.
– А где она сейчас работает?
– Прислугой в клубе «Меркурий». Нашла себе там любовника.
Колин закрыл глаза, возблагодарив Бога, и, ко всеобщему удивлению да и своему собственному, наклонился и поцеловал Мэри По в щеку.
Мэри прижала пальцы к лицу, словно хотела сохранить этот поцелуй навеки.
– Не рассказывайте Критчли, – прошептал Колин, – и никому не говорите, что видели меня.
– Вы неисправимы, – сказала Мэдлин, когда они отвезли Мэри По к дому миссис Паллатайн и вернулись в парк, чтобы обсудить дальнейшие действия. Мэдлин уже немного устала разговаривать с гробом. Это было абсурдно и жутко.
Сто фунтов. И она бы больше не испытывала этих мучительных эмоций.
– Просто вы тоже хотите, чтобы я вас поцеловал, миссис Гринуэй.
Колин ухмыльнулся, и что-то глубоко спрятанное внутри вдруг пробудилось в ней. Она стремилась к нему и одновременно пыталась сопротивляться этому желанию. Страх и волнение боролись в ней в эту минуту.
– С какой стати я буду хотеть того, что вы так легко раздаете? – холодно поинтересовалась Мэдлин.
– Легко! Этот поцелуй – гарантия преданности и молчания, я надеюсь.
– Неужели вы думаете, что она не похвастается этим поцелуем? Слишком велико искушение.
– Но ей никто не поверит, – довольным тоном ответил Колин. – И Критчли не произвел на меня впечатления приятного парня. Если она расскажет ему об этом, готов держать пари, он плохо это воспримет.
Сто фунтов. Эта мысль не покидала Мэдлин.
– Итак, – сказала Мэдлин вслух, – она сказала, что ее сестра работает в клубе «Меркурий».
– Да.
– Маркус – член этого клуба, – заметила Мэдлин.
– Да, – подтвердил Колин и, собравшись с силами, быстро добавил: – Как и Айзая Редмонд и многие другие. И эмблема на их экипаже – пара крылатых лодыжек, оставляющих огненный след. Я полагаю, что это указывает на скорость. Меркурий – посланник Бога.
– Огненная колесница, – тихо произнесла Мэдлин.
Они позволили себе мгновение тишины, чтобы подумать о том, насколько другой могла бы быть жизнь каждого из них в этот момент, если бы та пьянка в пабе носила обычный характер, а не была похожа на ловушку.
– Хораса Пила той ночью отвезли в Марбл-Майл в экипаже клуба «Меркурий», – подытожил Колин. – Так что мне надо ехать туда.
Марбл-Майл, куда в своей прежней жизни Колин мог добраться в экипаже за несколько часов, теперь можно было считать Америкой, учитывая их нынешнее транспортное средство. Не говоря уже о том, что Колин был беглецом, его разыскивали и он едва дышал в этом гробу.
– Но мы же не можем отправиться в Марбл-Майл вместе с этим гробом и на этой скорбной повозке. Может быть, вам стоит каким-то образом посетить «Меркурий», чтобы удостовериться…
– Четыре дня, миссис Гринуэй, – перебил ее Колин. Он выкрикнул эти слова.
Повисла тишина.
Колин холодно смотрел на Мэдлин, он словно не видел ее. Потом вздохнул, коснулся рукой лба и потер его, будто пытался вызвать джинна из волшебной лампы.
Мэдлин, наконец, поняла, что значили его слова. Осталось четыре дня, и его брат, которого он любит, но который, возможно, и организовал исчезновение Хораса Пила, чтобы жениться на той, которую любит Колин, станет жить жизнью, которая по праву принадлежит Колину.
– Простите меня, миссис Гринуэй, – сухо сказал Колин, – Я хотел сказать, что могу использовать эти четыре дня чтобы задержаться в Лондоне и попытаться найти ответы и, возможно, ничего не найти, или могу отправиться прямо в Кент и Марбл-Майл и, может быть, найти Хораса Пила, и тогда все это… закончится.
В