Опасные удовольствия

Редмонда.
– Мистер Эверси… – Два монотонных холодных слова, – Мой бывший управляющий участвовал в каких-то гнусных делишках, и я буду отрицать все, что он, скажет. Я заплачу, чтобы информация не просочилась в газеты и не стала предметом разговоров и сплетен, и власти это знают. Моя семья не пострадает. Но может быть, в следующий раз в пабе вы будете более осторожны, когда рядом окажется кто-то из семьи Редмондов, поскольку теперь знаете, какие могут быть последствия и как далеко мы можем зайти, чтобы защититься. Знаете, поскольку… вас… перехитрили, мистер Эверси.
Колин ощутил удовольствие, почувствовав, что наконец вывел этого человека из состояния равновесия и заставил проявить свое раздражение. Их взгляды встретились. Они были одного роста и смотрели друг на друга в упор.
В этот момент послышался стук каблучков по мраморному полу коридора, кто-то направлялся прямо к ним, и все повернулись в сторону двери. Колин с Мэдлин почувствовали смущение, потому что их пистолеты оказались направленными на появившуюся в дверях безукоризненно одетую и причесанную Фанчетту Редмонд.
Миссис Редмонд с любопытством заглянула в комнату. Она заметила Мэдлин и нахмурилась в замешательстве, словно осуждая ее наряд, что, несомненно, так и было. Потом заметила Колина.
– Вот вы где, мистер Эверси.
За последние несколько недель с Колином произошло много поразительных вещей: спасение от виселицы, изменившая его жизнь любовь с Мэдлин Гринуэй в сарае, ночь, проведенная в одной комнате с огромным скелетом. Но ничто не поразило его так сильно, как это обращение Фанчетты Редмонд. Оно прозвучало так, словно он опоздал на чайную церемонию.
Словно ей стало легче, когда она его увидела.
Колин пристально посмотрел на нее, не скрывая своего любопытства. Семьи Редмондов и Эверси не общались домами только на грандиозных балах, поэтому Колин встречался с Фанчеттой только в церкви, на балу или на светских приемах. Он смотрел сейчас на приятную белокурую женщину, с которой был безупречно любезен всю жизнь, но к которой инстинктивно испытывал неприязнь потому, что она связала свою судьбу с Редмондом и родила целый выводок Редмондов.
С годами она немного располнела, но по-прежнему оставалась привлекательной. На ней было платье из золотистого муслина, украшенное вышивкой золотой нитью. Женевьева и Оливия непременно оценили бы, во сколько оно обошлось.
Айзая повернулся к жене:
– Фанчетта, может, оставишь нас…
Фанчетта Редмонд медленно повернулась к мужу и одарила его таким презрительным взглядом, что он замолчал на полуслове.
– Ты уже достаточно сделал, Айзая.
Айзая Редмонд даже глазом не моргнул.
– Фанчетта, дорогая, не понимаю, о чем ты говоришь. Я… ничего не сделал.
Фанчетта повернулась к Колину:
– Вас должны были спасти от виселицы, мистер Эверси, и спрятать на короткое время, чтобы я могла за вами прийти. Я договорилась, чтобы вас тайно посадили на корабль, под чужим именем, – извиняющимся голосом сказала она. – Но когда я пришла за вами туда, где, мне сказали, вы находитесь, в этой ужасной части Лондона, вы исчезли.
– Фанчетта, – холодным тоном произнес Айзая Редмонд, – о чем ты…
– Замечательно, правда? – смущенно продолжала Фанчетта, не обращая внимания на мужа. – Я сомневалась, действительно сомневалась, возможно ли это сделать: спасти человека прямо с виселицы. Но знаете ли вы, что в Лондоне возможно почти все. Я не знала, но, оказывается, можно нанять кого-нибудь, чтобы сделать это. Я договорилась нанять такого человека, и все получилось, потому что вы здесь, мистер Эверси.
Колин перевел взгляд на Мэдлин. У нее был потрясенный вид.
Что касается его самого, то сейчас он сочувствовал Айзае Редмонду, потому что в столь затруднительное положение тот, видимо, еще никогда не попадал.
– Миссис Редмонд, вы хотите сказать, что это вы организовали мой побег с виселицы? Но… ради всего святого, почему?..
– Дорогой мой, спросите об этом у вашего отца. – Слова прозвучали отрывисто и иронично.
– Миссис Редмонд, – резко начал Колин, – я уже объяснял вашему мужу, что мой отец и моя семья не имеют никакого отношения к…
Фанчетта повернулась к Айзае Редмонду.
– Спросите у своего отца, – тихо повторила она. Молчание Айзаи Редмонда Колин воспринял как удар по голове. Дезориентация. Приступ тошноты. На несколько секунд Колин потерял способность дышать и думать.
Редмонду следовало бы, по крайней мере, рассмеяться, и как можно скорее.
Но очевидно, Фанчетта поразила его самообладание, и это секундное замешательство стало разоблачающим. Двое мужчин с ненавистью посмотрели друг