чём я никому не говорил, была знаменитая на всю Россию колония «Белый лебедь» с её режимом особой строгости. О том, что я собираюсь исцелять особо опасных преступников, большинство из которых были кончеными негодяями, я никому не говорил, даже Лике. Ехал же я туда по одной единственной причине. Вот пусть мне говорят всё, что угодно, но если я смогу найти там хотя бы одного преступника, которому самой Судьбой суждено стать пусть и не праведником, то хотя бы просто честным человеком, я обязательно сделаю его целителем и, чтобы мне об этом не твердили — земным ангелом и магом. Разумеется, на всякий случай я приставлю к нему ангела-соглядатая и если тот станет ещё большим злодеем, то моментально его уничтожу. Так что у него будет шанс не просто исправиться, а начать творить добро.
В начале девятого мы выехали на Ярославское шоссе и я, чтобы не мучиться, нагнал не слишком густого тумана и наш автобус быстро растворился в нём, чтобы невидимым взлететь в небо, как когда-то на своей крылатой колеснице модели «Сильфида-3000». Ну, по сравнению с нашим «Неопланом» то была самая настоящая развалюха, хотя и с крылышками. У автобуса, как и летевшего за ним на жесткой сцепке прицепа крыльев не было, но это не помешало бы ему долететь даже до Луны, прокатиться по ней и вернуться на Землю. Магия полёта великая вещь и с её помощью любая железяка, даже якорь океанского судна, сможет летать ничуть не хуже ласточки. Подниматься в небо слишком высоко я не стал и полетел на высоте всего в триста метров, но со скоростью не менее трёхсот километров в час. С земли нас не смог бы увидеть не то что человек, но и маг. Мы были полностью невидимы, и не было слышно даже работающего на полных оборотах мотора. Алику такой способ передвижения привёл в восторг.
В половине второго мы долетели до Соликамска и только тогда, когда наш автобус завис на высоте в триста метров над знаменитым «Белым лебедем», о котором я вычитал в Интернете, Лика поняла, куда нас занесло. Всю дорогу я говорил с ней о чём угодно, но только не о том, зачем лечу на север. Когда же моя спутница увидела внизу здания, сложенные из белого кирпича и мощные заграждения вокруг них, то сразу же поняла, куда я её затащил и спросила:
— Авик, зачем тебе это надо? Ты хоть понимаешь, что внизу, под нами, находится «Белый лебедь», тюрьма, в которой сидят самые страшные преступники? Зачем мы здесь?
Лика сидела справа от меня, чуть позади. Повернувшись к ней, я спокойным, ровным голосом ответил:
— Не забывай, меня на Небесах тоже признали преступником и сбросили к вам на Землю. Хотя, конечно, это всё было подстроено специально, но это же было. Так что же мне считать теперь всю вашу планету одной большой тюрьмой?
Моя подруга насторожилась и спросила:
— Так ты что же, считаешь, что в «Белом лебеде» тоже могу сидеть невинно осужденные? Нет, Авик, вот тут ты заблуждаешься. В этой тюрьме сидят только самые опасные преступники. Я где-то читала, что в среднем каждый из них убил трёх человек, а их тут сидит, насколько я помню, почти две с половиной тысячи. Ты понимаешь это, Авик? Все вместе эти сволочи убили семь с половиной тысяч человек — мужчин, женщин и даже детей. Их нужно убить всех до одного, а не держать их здесь. Пусть и в клетках, но они здесь живут, а те семь с половиной тысяч человек умерли и очень многие страшной, мучительной смертью, а ты прилетел сюда, чтобы их исцелить. Ты хоть думаешь, что ты хочешь сделать, Авик?
— Думаю, — ответил я с улыбкой, — во-первых, Лика, я и сам не такой уж праведник. В прошлом году взял и старенького дедушку жизни лишил. Ну, и что с того, что тот был даже внешне похож на чудовище? Поверь, он ничуть ни меньше меня или тебя хотел жить…
Не успел я сказать про, во-вторых, как Алика перебила меня строгим, учительским тоном:
— Авраэль, не городи чушь! Тот старенький дедушка был самым настоящим дьяволом, так что избавь меня от этих глупостей.
Поскольку мне всё равно нужно было довести начатое дело до конца, то я тоже сказал строго и наставительно:
— Запомни, девочка моя, хотя люди имеют полное право судить преступников и приговаривать их к смертной казни, окончательную точку поставит Божий Суд. По нему праведников, а также несправедливо осуждённых ждёт Рай, а грешников, то есть преступников — Ад, но это вовсе не говорит о том, что грешнику не дано право раскаяться и своими праведными поступками загладить свою вину перед людьми. В то, что их помилует Господь Бог, как об этом говорится в вашей Библии, я не верю, но предполагаю, что такие люди вполне могут надеяться на смягчение наказание. Пойми, Лика, я просто хочу дать шанс тем, кто этого не только достоин, но и отмечен, нет, не Богом, а самой Судьбой. Ты что, забыла про наши цифровые прялки? Если мы найдём в «Белом лебеде» хотя
