радостным голосом громко сказал Лике и Маше:
— Всё, девочки, заканчивайте омовение. Мы можем смело перебираться в спальную. Тебя, Алика, там ждёт полное исцеление и возвращение молодости. Ты ведь, кажется, старше Маши?
Девушка кивнула и сказала:
— Да, на один год, Авик. Мне уже исполнилось двадцать восемь. А как же Фотограф, Авик? Как быть с ним?
Улыбнувшись, я сказал поднимаясь со спины Кота:
— Не волнуйся, мой ангелочек, с ним всё в полном порядке. Он находится неподалёку, вся его аппаратура включена, наушники надеты на его голову и он вскоре услышит очень много интересного, но только сказать об этом уже никому не сможет.
Девушки быстро выбрались из ванной и стали вытираться полотенцами. Волосы они закрутили на голове узлом и даже не замочили их, а потому просто расчесали и я, обняв девушек за талии, даже не дав им одеться, повёл их спальную комнату. Очкастый и Бес по-прежнему сидели неподвижно, но их глаза были закрытыми, а лица слегка посерели и осунулись. Так я и не обещал им, что буду с ними вежливым и обходительным. Сами напросились на такие действия с моей стороны. Заведя девушек в спальную, я весёлым, беспечным голосом сказал:
— Лика, перестели, пожалуйста, постель, а я посажу зрителей так, чтобы им было хорошо видно, как Авель умеет работать. Думаю, что тогда им всё станет ясно. В том смысле, что их ждёт в самом скором времени вместе с их дружками.
От таких слов оба негодяя сразу же вытаращили на меня глаза и их снова охватил ужас. Алика и Маша бросились к шкафу, а я быстро перенёс Очкастого и Беса вместе со стульями и поставил их с другой стороны в паре метров от кровати, после чего зажег в номере люстру. Из-за штор в ней было темновато. Девушки быстро перестелили постель и я, широко улыбаясь, попросил Машу:
— Машенька, там в холле остался кувшин с апельсиновым соком и сосуд со льдом. Надеюсь, что лёд ещё не растаял. Накинь, пожалуйста, на себя халат и принеси его.
Пока Маша бегала за соком, я уложил Алику на кровать вдоль неё, а не поперёк, но к диагностике ещё не приступал, а лишь поставил перед кроватью стул и сел на него. Маша вернулась быстро и принесла поднос с большим хрустальным кувшином сока, льдом и бокалом. Увы, но лёд в хрустальном ведёрке наполовину растаял, но я хитро подмигнул Маше, взял из её рук поднос и поставил его на край кровати. Алика, лежавшая на спине, немедленно повернулась на упругом ложе набок, лицом ко мне и своей очаровательной, круглой, но уже не такой гладкой, как ей, наверное, хотелось, попкой к зрителям. Я принялся конструировать магическую формулу холода и придания льду вида забавных фигурок. Это была не слишком сложная конструкция и потому я управился минуты за три, да, и сделал его всего две формы — белку и собачку, сидящих на задних лапах. После чего ещё за три минуты наштамповал полторы дюжины зверушек и когда Маша и Алика вытащили их из хрустального ведёрка, то радостно завизжали. Лика воскликнула:
— Авик, да, ты просто волшебник! Как ты сумел превратить воду в такого прелестного пёсика, подающего лапку? Ой, а какая чудесная белочка у тебя получилась, Авик.
Я налил в бокал сока, бросил в него две собачки и две белочки, протянул его Алике и с улыбкой ответил:
— Лика, я простой экстрасенс-целитель и уже исцелил в курортном парке почти всех больных белок и бродячих собак.
— Да, ты действительно великий целитель, Авик. — согласилась Лика — А ещё у тебя такое удивительное дыхание, что я всё никак не могу в это поверить. От тебя так чудесно пахнет яблоками. Как тебе удаётся делать это? Это не освежитель дыхания.
Тут я увидел, что у обоих моих зрителей расширились от страха глаза и снова заподозрил, что им известно о том, как определить, ангел перед тобой или нет. Говорят, что все григори ради этого едят чеснок и лук чуть ли не каждые полчаса. Врут, наверное. Даже я могу сделать так, чтобы у меня воняло изо рта, а не пахло райскими яблоками, которые терпеть не могу. Маша принесла из зала ещё два бокала и я налил сока с ледяными белочками и собачками себе и ей. Она поставила рядом с моим стулом стул для себя, демонстративно сняла с себя длинный махровый халат и мы принялись не спеша пить апельсиновый сок, который я пробовал в первый раз. Он мне так понравился, что я попросил Машу, чтобы она позвонила куда надо и к ужину принесли ещё и два кувшина сока специально для меня. Выпив по бокалу сока, мы, наконец, взялись за дело. Я поставил поднос на прикроватную тумбочку, Лика снова легла на кровать, а Маша сфотографировала эту загорелую красотку её же фотоаппаратом с нескольких сторон раз десять. При этом один раз она даже взяла и присела на колени к Очкастому, и тот ничего не мог поделать.
После этого я приступил к диагностике и выяснил, что Алика была почти
