приковать Очкастого и его киллеров к каменной стене над водой магическими цепями, как я хотел сделать, почему-то показалось мне в данную минуту верхом подлости.
По большому счёту сейчас все семеро испытывали не такую уж и мучительную боль и это были скорее муки совести, нежели боль физическая, а это разные вещи. Магическая парализующая плеть, в момент удара не только парализовала моих пленников, но и сделала их практически неуязвимым к любым внешним воздействиям кроме тех, которые мог оказать на них я сам, как её единственный повелитель. Или те люди, которые выполняли мои распоряжения, но при этом я находился рядом. Именно поэтому девушки и смогли разоружить их и вытащить всё из карманов. Постороннего человека магический заговор парализующей плети огрел бы так, что мало не покажется. Они всё слышали и видели, их скорее всего терзали муки совести, хотя это и не факт — (какая совесть может быть у Очкастого), им, несомненно, было страшно, но никакого особого дискомфорта мои пленники не испытывали. Поэтому пока что моя совесть была чиста.
Мне предстояло пустить в ход новые магические заговоры, формулы которые мне удалось разработать и записать. Если я повешу их голыми на каменной стене над Кичмалкой и приступлю к допросам, а допрашивать я могу одновременно только одного негодяя, для остальных шести начнётся самый настоящий кошмар. Увы, но я, сдуру и со злости такого натолкал в магические заговоры, что все злодеяния, совершенные Очкастым и его приспешниками, померкнут перед моей собственной лютостью. Ну, и в кого я, ангел Авраэль ар-Тафир из Зебула, проживавший в районе Херувимов, Миртовый бульвар дом пятнадцать, квартира семнадцать, превращусь после этого, если стану так терзать совершенно беспомощных и потому безвредных врагов, в глазах других ангелов и демонов, но самое главное, перед ликом Всевышнего? Не иначе, как в самое настоящее дьявольское отродье, так хорошо описанное в Библии людей Земли, которую я довольно внимательно прочитал, хотя и ржал при этом чуть ли не ежеминутно, правда, молча, про себя. Нет, так делать ни в коем случае нельзя. Ну, и что мне тогда вообще делать? Освободить их и отойти в сторону, чтобы Очкастый снова творил на Земле свои злые дела? Нет, как раз так я не могу поступить, но и мне нельзя становиться преступником.
Ох-ох-ох, до чего же нелёгкая это задача, творить добро на Земле, тем более, что я уже почти восстановился и что самое любопытное, во мне стали мало-помалу оживать и проявляться стёртые моими палачами магические знания. Паршивый оказался у них Стиратель, а может быть, с ним всё было в полном порядке, и этим ретивым ангелам просто попался на редкость упрямый и несговорчивый арестант? Ладно, это всё мелочи по сравнению с тем, что же мне теперь делать. Сидя на горячем от солнечных лучей камне на берегу горной речки, я вздыхал и делался всё мрачнее и мрачнее. Мои подруги, видя моё душевное состояние, молча сидели рядом со мной, взяв меня, на всякий случай, если я вздумаю утопиться с тоски, под руки. Моё же состояние в тот момент было близко к этому. Вот тут-то меня осенило, а ведь я толком и не поговорил с ними о киллерах, относительно него мне и так всё было ясно, и спросил:
— Девочки, как вы считаете, что представляют из себя те типы, которых я взял в плен? Мамонт, Кот и те трое. С Бесом, как мне кажется, всё и так более или менее ясно. Он, судя по всему, конченый подонок. Скажите честно, из этих пятерых хоть в ком-то осталось что-то человеческое или они такие же подонки и негодяи, как и их хозяин? Поверьте, это очень важно, я ведь всё-таки тот ангел, который столько лет имел самое прямое отношение к людским судьбам, а потому не могу, просто не имею никакого права быть злым и бессердечным чудовищем. Вы мне очень поможете.
Мой вопрос заставил девушек буквально вздрогнуть. Первой мне ответила, да, и то не сразу, а глубоко вздохнув, Маша, которая опустила голову и негромко сказала:
— Авик, по мне все, кто работает на Порнушку — мерзавцы, но если честно, то называть всех их бандитами, тем более киллерами, всё же нельзя. Особенно тех, кого ты назвал, Мамонта и его бойцов. Вот про Беса я точно могу сказать, он садист и убийца. Пусть и не на моих собственных глазах, но однажды он забил до смерти одну девушку, у которой хватило смелости попытаться убежать из того дома в Подмосковье, где меня и Лику держали, как в тюрьме, первые полгода. Мамонт работает у Порнушки недавно, меньше пяти лет, как раз с тех пор, как этот гад немного поутих и стал чуть ли не косить под Тинто Брасса. Вместе с ним к Порнушке пришел Вагон, а ещё позднее Кот, Вовик и Юрец. Они даже и не менты кажется, а бывшие бойцы какого-то спецотряда, который расформировали пять лет назад. Порнушка имеет с ними что-то вроде договора, он платит им очень высокую зарплату,
