преуспели, хотя называть их магами было бы преждевременно. Как бы то ни было, но где-то под тысячу магических заклинаний, в том числе по паре сотен сложных, они уже знали. В любом случае главное заключалось даже не в количестве заклинаний, а в том, что как они, так и девушки имели внушительную магическую силу и потому их магия тоже ею обладала.
За это время я несколько раз съездил с девушками в соседние города и даже в Учкекен и везде мы исцеляли людей пусть и не капитально, но всё же облегчая их страдания. Встретился я и со своими старыми знакомыми, пастухами, и даже более того два дня лечил их родных и близких, оставив о себе память, как о совершенно бескорыстном русском целителе. Сегодня был предпоследний день нашего пребывания в Кисловодске. Санаторий почти опустел. Начался учебный год, у людей закончился сезон летних отпусков. Всего десятка три отдыхающих ещё оставалось в санатории «Красные Камни», ставшим мне чуть ли не домом. Признаюсь честно, нас здесь полюбили, хотя мы и не прилагали к этому никаких особых усилий. Что же, это всё, конечно, хорошо, но пришло время всерьёз заняться наследством Очкастого. Пока его места не знал другой мерзавец, хитрее и потому намного опаснее, чем предыдущий. Дело-то было уже отлажено и поставлено на широкую ногу.
Парни в предпоследний день провели, интенсивную, как сказал Борис, пятичасовую тренировку. Она проходила на Джинале, и теперь собирались в обратную дорогу. Вскоре мы поехали обратно в Кисловодск через Красное Солнышко и к вечеру были в санатории. На следующее утро мы выехали в Москву, и я на всякий случай выпустил в воздух дюжину призраков, которые полетели километрах десяти от нас, в авангарде. На нас никто не устраивал никаких засад и вскоре мы ехали по самой короткой дороге, в объезд курортных городов Кавминвод, в сторону аэропорта. Заказывать транспортный борт до Москвы и платить за это бешеные деньги, как это сделал Очкастый, я не стал, да, и жутко дорогие джипы, пожирающие солярку, тоже решил продать и пересесть на более экономичные машины. Тем более, что Борис говорил, что в России делают какой-то броневик не хуже «Хаммера», но мне был нужен не он, а настоящий дом на колёсах и Лика показала мне на экране ноутбука не один такой автомобиль. На этот счёт Борис тут же сказал, что из какого-то «Камаза» можно сделать дом намного лучше и дешевле.
Быстро ехать на бронированных «Хаммерах» нельзя, это на горной дороге скорость в восемьдесят километров в час кажется большой, а на трассе они не разгонялись больше ста двадцати, но мы ехали всего на девяноста, чтобы не жечь зря солярку. К вечеру мы проехали Ростов и перед выездом на трассу, на автозаправочной станции, узнали, что от города Шахты и до Миллерово на дороге чуть ли не сплошная пробка и тогда, наверное, чёрт дёрнул Вагона за язык и тот предложил нам ехать через Харьков. Пожав плечами, я согласился, хотя Лика с Машей тут же насторожились, но мне-то было всё равно, что Харьков, что Миллерово, ведь я не знал ни одного, ни другого города. Зато уже очень скоро я узнал, что такое российско-украинская граница. Ну, допустим к российским пограничникам и таможенникам, у меня не возникло никаких претензий, те быстро взглянули на нас, на наши документы, заглянув в багажный отсек и, увидев там одни только чемоданы, взяли под козырёк и улыбнулись, пожелав нам почему-то удачи.
Проехав ещё сотню метров, мы оказались на территории сопредельного с Россией государства, называемого Украиной и вот тут-то украинцы, Маша называла хохлами и даже как-то раз рассказала о далеко не самых дружеских отношениях с ними, устроили перед нами целое дефиле, как сказала Алика. Борис назвал это шествие, парадом погранвойск Украины, хотя лично мне он показался вооруженным нападением бандитов на наши джипы. По документам я был Авраловым Авелем Тафировичем, полковником ФСБ, а все остальные мои спутники офицерами ФСБ, в звании от майоров и капитанов до старших лейтенантов очаровательной наружности и все вместе мы возвращались из отпуска, проведённого на Кавказе. Наверное, Мамонт понадеялся на воинское братство и солидарность. По-моему, совершенно зря. Радостно гогоча при виде двух бронированных лимузинов армейского образца, а также восьми ненавистных им москалей, одетых хотя и в гражданское, но всё же по своей сути с погонами на плечах, хохлы пограничники и таможенники набросились на нас. Они принялись так тщательно проверять джипы, что даже мне сразу стало ясно — это до утра, если вообще не до обеда, а потому, как старший по званию, я подошел к офицеру и спросил его:
— Капитан, оно тебе надо, устраивать весь этот цирк? У нас же с собой нет ничего запрещённого к провозу. Одни бутерброды, взятые в дорогу, и среди них ни одного с салом, только с московской колбасой.
