сбой в работе, вставало несколько сотен прялок сразу, и начинался настоящий аврал. Вот тогда он чуть ли не на коленях молил меня либо срочно прибыть на работу, либо задержаться на ней. Ещё бы, дежурный инженер, который вовсе не был обязан заниматься ремонтом этих чёртовых прялок, делал это лучше любого самого старого механика. Всё правильно, эти старые дуболомы, привыкшие к дедовским прялкам с педальным приводом, который хотели было сделать водяным, но передумали, шарахаются от электричества, как самые теплолюбивые демоны от снега. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Я снова думаю о работе, когда меня вообще низвергли с Небес.
Да, наверное, Небеса будут мне теперь долго сниться. Надо мне как-то поскорее забыть про них, и начать думать о том, как выжить на Земле, найти себе тихое и уютное местечко, хорошую работу, должна же на Земле быть работа? И жить в своё удовольствие, как прежде. Вот только как это сделать? Увы, но я ни черта не знаю ни о Земле, ни о том, как живут люди. Смешно, в Зебуле, откуда я родом и где прожил всю свою такую короткую жизнь на Небесах, меня угораздило поступить в институт Человеческих Судеб. Проучившись в нём целых пятнадцать лет, с двадцати пяти, как только я стал совершеннолетним ангелом, до сорока, нам не прочитали ни одной лекции о людях. Зато мне известно всё, что касается такого сложного предмета, как Судьба Человека, а ещё я, вот тут точно к своему счастью, знаю все человеческие языки, включая те, на которых говорили не люди и даже не их потомки, а разумные существа жившие на Земле до них, титаны, демиурги, великаны, атланты, лемурийцы и многие другие, включая появившихся позднее неандертальцев. О некоторых древних народах я знаю гораздо больше, чем о людях, но только потому, что те воевали с нами, и даже чуть было не победили.
Теперь их времена были в далёком прошлом и на Земле жили одни только люди, с которыми мне предстояло найти общий язык. Как-то раз, сидя в одной компании, я слышал краем ухо что-то о их воинственности, недобром нраве, суровых законах и совершенно диких привычках, а ещё о том, что чуть ли не все они вооружены смертоносным оружием и любой задохлик может запросто наделать в тебе таких дыр, что будь ты хоть трижды ангелом, точно свесишь крылья. Ну, а поскольку впереди запахло ещё и чем-то не очень приятным, точнее попросту каким-то дерьмом и ещё тухлятиной, этот запах почему-то ассоциировался у меня с людьми, то я снизил скорость. Вскоре я вышел из леса на берегу горного ручья и увидел впереди, примерно в километре, несколько ярких огней и какие-то жуткие строения, а также услышал громкие звуки, которые остервенело издавало маленькое, но очень злобное животное. Мне это не понравилось и я, войдя в ручей, быстро побежал вверх по течению. Вскоре я удалился от поселения людей километра на три.
Правый берег между тем стал повышаться и делаться всё более обрывистым. Там сильно запахло съедобными растениями, а поскольку я уже несколько раз пил воду, она оказалась вполне сносной, и так как отравление мне в любом случае не грозило, то пошел на этот запах. Выбравшись из ручья, я поднялся на бережок и увидел, что неподалёку от него росли какие-то высокие растения с довольно толстыми стеблями, длинными зелёными листьями и метёлками на верхушках, свисающими вниз. Плоды у растений, длиной в две трети моего локтя, росли на стеблях и их покрывала рубашка из плотно прижатых к ним листьев. Зайдя в посадки, я сорвал полтора десятка самых больших и спелых плодов, после чего снова побежал вверх по ручью, но уже по берегу, внимательно всматриваясь в ручей. Вскоре я увидел большую и глубокую тихую заводь. В ней плавало довольно много рыбы.
Рыба была некрупной, не более моей ладони в длину, но аппетитной на вид. Теперь дело оставалось за малым, поймать её, зажарить и съесть вместе с теми плодами, которые я прижимал к гуди обеими руками. Был бы я, как и прежде, магом, это не составило бы никакого труда. Увы, но всё то, что я умел делать в условиях дикой природы раньше, осталось в моих воспоминаниях. Впрочем, неоднократная ревизия всего, что во мне осталось прежним, показывала — я мало того, что остался, по сути, ангелом, так ещё и сохранил кое-какие природные магические способности. Увы, но из-за моей мамочки они всё же были у меня слабее, чем у чистокровных ангелов, но всё же ненамного. Подойдя к краю обрыва, я чуть было не спрыгнул вниз, чтобы спланировать на крыльях на другой берег, но вовремя остановился и стал искать, где удобнее спуститься вниз. Вскоре я нашел такое место и спустился к ручью. На противоположном берегу рос лесок и я, сложив украденные у людей плоды на траву, пошел к нему, чтобы набрать в нём сухих веток для костра. Огонь мне предстояло добывать по старинке, трением.
Между тем, когда я возвращался с первой охапкой хвороста, то
