Операция «Феникс»

вы знакомы с этим человеком? — продолжал Рублёв, снова беря в руки фотографию.
Пол под агентом покачнулся. Свет люстры расплылся кругами. «Да, отпираться бесполезно, они всё знают. Я попал в капкан…» — судорожно думал Кушниц.
— Знакомы или нет? — уже резче повторил Рублёв свой вопрос.
Кушниц молчал, закрыв глаза.
— Мне плохо… Я плохо себя чувствую, — прошептал он наконец.
Рублёв нажал кнопку под столом.
Вошли двое сотрудников и увели покачивающегося агента.
Час спустя Рублёв, Максимов и двое сотрудников, врач «скорой помощи» стояли у трупа. Труп Рудника лежал на носилках, покрытый брезентом, на который со стуком падали капли дождя. Сотрудник показал снимок вещей, ценностей, найденных при Руднике: несколько золотых часов, пачка американских долларов, около десяти тысяч в советских рублях.
— Вероятно, собирался бежать, — сказал Максимов.
Затем он отвёл Рублёва в сторону.
— Сергей Николаевич, но почему всё-таки Кушниц убил Рудника?
— Видишь ли… При обыске в карманах Кушница обнаружен отчёт о деятельности Рудника.
— Вероятно, Маккензи приказал ему взять этот отчёт. Он, видимо, хотел использовать этот документ в каких-то корыстных целях.
— Может быть. Это мы разберёмся. Во всяком случае Рудник мешал англичанину, и он решил его убрать.
— Наверное, он знал немало.
— Да, отчёт говорит о том, что он был осведомлён о многих делах английской разведки. И за это он поплатился жизнью.
Оба сотрудника замолчали, глядя, как двое санитаров, вылезших из «скорой», убирают носилки с трупом Рудника в машину.
— Наверное, хотел закончить свою карьеру в Швейцарии, — сказал Рублёв, — а закончил в морге.
— Типичная судьба предателя. — Максимов отряхнул мокрую шляпу. — Ну, что ж, Сергей Николаевич, я пойду. Дома, наверное, меня заждались.
Максимов пожал Сергею Николаевичу руку и скрылся в подъезде. А Рублёв набрал знакомый номер телефона. Голос Кати был, как всегда, оживлённым.
— Я сегодня почему-то ужасно волновалась за тебя. Что-нибудь случилось?
— Ничего. Обычный рабочий день.
— Я тебя жду…
— Где?
— У себя дома. Папа хочет с тобой познакомиться!
Рублёв зябко поёжился.
— Я его немного побаиваюсь…
— Дурачок. Он добрый. Очень. И потом… я его так заинтересовала…
— Послушай, а нельзя как-нибудь отложить…
Катя на мгновение умолкла…
— Ты невыносим!
— Просто никогда не был женихом, — засмеялся Сергей. — Хорошо, сейчас приеду.
Он довольно быстро нашёл такси. Пожилой водитель проворчал было, что он уже окончил смену, но подобрел, когда Рублёв обратился к нему очень вежливо. Откинувшись на заднее сиденье, Сергей Николаевич с наслаждением закурил. Мимо проносились ярко освещённые витрины магазинов, смеющиеся лица людей. Улица Горького показалась ему необычайно многолюдной, а толпы людей — необычно весёлыми. Он вспомнил, как несколько лет назад вот в такой же вечер, после того как ему предложили работу в управлении, он брёл по улице Горького и думал, соглашаться ему или нет.
Он мечтал заняться восточными языками, поехать на практику в Японию, Бирму, Гонконг. Работа в управлении не очень его прельщала. Нет, сегодня он не жалел о своём выборе. Если эти люди на улицах вот так веселы и беззаботны, то в этом и его, пусть маленькая, но заслуга. Ведь он, Сергей Рублёв, двадцати семи лет от роду, среди тех, кто обеспечивает людям мир.

В один из ноябрьских дней в наших газетах появилось сообщение, в котором говорилось, что соответствующие компетентные органы установили, что в течение нескольких месяцев своего пребывания в Москве, Р. Кларк и Д. Маккензи занимались недозволенной деятельностью, несовместимой с их официальным пребыванием в нашей стране. Им предложено покинуть пределы СССР в течение сорока восьми часов.
Когда «линкольн» подвёз Кларка и Маккензи к зданию аэропорта, они долго смотрели в сторону окутанной вечерними сумерками русской столицы, и Кларк, обращаясь к провожавшим его сотрудникам, задумчиво произнёс:
— Да, Россия не та страна, где таким, как мы, можно сделать карьеру…
Москва
1972–1973