Операция «Феникс»

ядра атома. Оно дало бы человечеству практически неиссякаемый источник энергии. Многие сочли это заявление Смелякова за шарлатанство. Но многие отнеслись к нему всерьёз.
— Да, это интересно, — задумчиво проговорил Петраков. И после паузы спросил: — Сергей Николаевич, а не могла ли просочиться информация из самой фирмы Смелякова?
Рублёв ответил не сразу.
— Видите ли, Анатолий Васильевич, насколько мне известно, в институте Смелякова строго соблюдаются все меры по предотвращению утечки секретных данных…
— Да, да, — нетерпеливо перебил Петраков, — это я знаю. Но всё же… Разумеется, мы не можем, просто не имеем права подозревать в небрежности руководство института. Но всё же… Практика показывает, что сведения просачиваются там, где они хранятся. Я вовсе не подозреваю кого-то в злом умысле. Возможно, кто-то проболтался хвастовства ради. Ведь пока о ведущихся работах знает узкий круг людей, работающих в институте. Познакомьтесь поближе с теми, кто посвящён в курс дела. Но, разумеется, поделикатнее. Мы не имеем права оскорблять кого-то недоверием. Кстати, что вы знаете о личной жизни Смелякова?
— Очень немногое. Боюсь, что его личная жизнь — это работа. Смеляков бывший офицер технических войск Советской Армии. У нас многие офицеры из военной оборонной промышленности перешли на штатские должности. Он очень строгий, сосредоточенный и внутренне организованный.
— Да, у людей такого рода оно так и бывает. Но каков его, так сказать, матримониальный статус? Он женат? Есть дети? Кто родственники?
— Насколько я знаю, у него жена и дочь.
— Кто жена?
— Врач. Работает в педиатрическом отделении. Дочь — журналистка. Окончила Иняз.
— Замужем?
— Да.
— Хорошо. Завтра к концу дня жду от вас плана действий. Хорошенько продумайте всё. Жду вас в пятнадцать ноль-ноль.
Рублёв встал, намереваясь уйти, но Петраков остановил его жестом.
— Да… Сергей Николаевич, чуть не забыл. С этим англичанином… как-то неудобно получилось.
Рублёв вопросительно посмотрел на своего шефа.
— А в чём дело, Анатолий Васильевич?
— Ну, всё-таки… Зачем вам нужно было выезжать самому?
— Хотелось убедиться…
— Разве у вас нет людей… Вы меня простите, Сергей Николаевич, но я давно заметил, что вы всё пытаетесь делать сами.
— Да, но… — начал было Рублёв.
— Нет, вы послушайте. Вы — руководитель группы. Ваше дело организовать работу. А вы всё сами. Предоставьте такие дела вашим подчинённым.
— Хорошо, я учту… — Рублёв вспыхнул, а Петраков, заметив это, продолжал:
— Ничего, ничего, не расстраивайтесь. Привыкните. И не обнимайтесь…
— Да что вы, Анатолий Васильевич!
— Я понимаю, такие вещи неприятно выслушивать. Но что поделаешь, — Петраков улыбнулся и протянул руку. — Со временем научитесь. Пока… желаю удачи.

Эпизод, о котором упомянул Петраков, произошёл два дня назад. В конце дня Рублёву позвонил оперативный сотрудник его группы Георгий Максимов, которого в дружеском кругу они звали просто Гошей, и сообщил, что опять на горизонте появился Рыжий.
— Что-то понадобилось ему на Новодевичьем кладбище, — докладывал Максимов.
— Но, может, просто памятниками пришёл полюбоваться?
— Нет. Он приехал не на служебной машине, а на такси…
— Ну, это ещё не довод…
— Да, конечно, — согласился Максимов, — но зачем тогда ему скрываться? Он петлял, крутил, явно пытался оторваться от «хвоста».
— Он что-нибудь заметил?
— Не думаю… Что-то ему здесь нужно. Скорее всего, с кем-то у него встреча.
Да, странно вёл себя в последнее время Джозеф Маккензи, которого в группе Рублёва называли Рыжий: то зачем-то в двенадцатом часу ночи поехал за город, то видели, как он околачивался около одного научно-исследовательского института, то тайком спешил, на какую-то явно секретную встречу. И вот теперь появился на Новодевичьем кладбище. И опять тайком.
— Не выпускай его из поля зрения, — приказал он Максимову. — Я подъеду сейчас сам…
Рублёву казалось тогда, что если он сам проследит за Рыжим, то ему удастся расшифровать загадочное поведение англичанина. Через десять минут машина Рублёва уже была у ворот Новодевичьего кладбища. Было начало шестого, но на улицах жара ещё не спала, а здесь, в тени деревьев, уже затаилась вечерняя прохлада. По аллеям кладбища бродили толпы народа. Рублёв прошёл сквозь шеренгу гранитных памятников военачальникам и свернул на дорожку, ведущую в старую часть кладбища. Максимов сидел на скамейке и читал газету. Сергей Николаевич присел с ним рядом.
— Ну, что?
— Ушёл. — Максимов сложил газету и закурил. Его светлые