Операция «Феникс»

равнодушие ко всему, кроме собственной персоны. «Боже мой, что же теперь будет! — восклицала она. — Как я могла ошибиться в нём!» Родители Надежды Ивановны прожили до конца жизни, сохранив уважение и нежность друг к другу, и других супружеских отношений она не могла себе представить. «Что же будет с Катей!» Развод представлялся Надежде Ивановне полным жизненным крахом, позором, началом медленного ухода из жизни, причём не только расторгающих брак, но и окружающих их близких. Да, это так. Некоторые говорят: Надежда Ивановна, не волнуйтесь, не переживайте за Катю. Надежде Ивановне от этих слов становилось страшно. Её не только серьёзно беспокоила судьба дочери, по то обстоятельство, что её представление о настоящем человеке потерпело полный провал. И ещё беспокоило, что её дочь, в сущности, была в меньшей степени огорчена всем случившимся, — чем она сама. Надежду Ивановну и огорчало и пугало это лёгкое отношение современных молодых людей к браку.
В доме всегда шло всё хорошо, а сейчас чувствовалась напряжённость, действовавшая Надежде Ивановне на нервы. Сегодня она решила, что обязательно должна поговорить с мужем. Он закончил ужин и пошёл в свой кабинет. Одну из стен кабинета занимал стеллаж с книгами, альбомами, памятными подарками, сувенирами; противоположная стена была увешана фотографиями с дарственными надписями. Среди них фотографии известных учёных, общественных деятелей, крупных хозяйственников, лётчиков-испытателей, космонавтов. Это был мир больших людей, вершивших исторические дела.
Роман Алексеевич сел за свой рабочий стол, на который Надежда Ивановна уже положила новые научные журналы, информационные бюллетени — зарубежные и отечественные. Уже по выражению лица жены Смеляков понял, что она готова к разговору, но медлит, видимо не зная, как его начать.
— Так что с Катей? — задал он вопрос, чтобы облегчить ей задачу. — Как они с Вадимом?
Надежда Ивановна вздохнула.
— Вадим… Я его последнее время почти не вижу… Странный он человек…
— Почему странный? — спросил Смеляков, хотя знал, что имеет в виду жена. Неудачное замужество его дочери не было для него секретом.
— Знаешь, Рома, я давно хотела с тобой поговорить. Но всё не хотела тебя беспокоить.
Смеляков начал было листать журнал, но затем отложил его и выжидательно посмотрел на жену.
— Мне нужна твоя помощь, Рома, — тревожно проговорила она.
Он молча ждал.
— Сегодня я узнала такое, от чего у меня сердце оборвалось. Ты знаешь, Вадима вызывали в милицию.
— Что такое? Это ещё почему? — Он весь напрягся.
— Точно не знаю. Но что-то связанное с машиной.
— Откуда тебе это известно?
— Рассказали его товарищи по работе.
— И что же они тебе рассказали?
— Вызывали его… Лишили прав. За рулём в нетрезвом состоянии…
— Ну и правильно сделали. С ним это, кажется, не в первый раз?
— Да не в этом дело! — с раздражением перебила его жена. — Тут что-то связано со спекуляцией. То ли он чего-то продаёт, то ли незаконно приобрёл… Какое-то неприятное дело.
Смеляков сдвинул брови, помолчал.
— А что ты, собственно, ждала от этого субъекта?
— Но только не этого.
— Почему же? Я вообще не понимаю, как он попал в наш дом. Куда смотрела Катя? Красив, элегантен? Манеры… Ну и что из этого?
— Рома, не горячись. Мне он казался вполне приличным молодым человеком.
— Казался… Это серьёзный аргумент…
— Пожалуйста, не иронизируй. Лучше подскажи, что делать?
Роман Алексеевич встал из кресла и подошёл к окну. Жена вопросительно смотрела на его широкую спину и крутой затылок.
— А Катя? Она знает, что делать? Ты с ней говорила?
— Да, и я поняла, что она не очень дорожит им.
— И прекрасно! Вот пусть она и решает!
— Но ты поговорил бы с ней сам…
— Она что, маленькая? Разве она настолько глупа, что не может разобраться что к чему?
— Но, Рома. Она действительно ещё неопытна.
— Ну, нет. Ей двадцать три года. За её плечами вуз. Мне просто стыдно в этом возрасте учить дочь элементарным вещам.
Жена встала и, сцепив пальцы, нервно заходила по кабинету.
— Рома, ты меня извини за резкость. Ты учёный, а о молодой современной семье рассуждаешь примитивно.
Иногда Смеляков выпивал за ужином не больше одной рюмки, но тут, поддавшись возбуждению жены, он вернулся в столовую и налил другую.
— Рома, — наконец обратилась она к молчавшему супругу, — я всё понимаю. Ты человек принципа. Но в жизни, в семейной, иногда нужно идти на компромисс. Ведь юна дочь наша… Ну, разведётся она! Ну что в этом хорошего! Только и слышишь кругом: разводы, разводы, разводы…
— В данном случае развод — не самый худший вариант, — откликнулся