Операция «Феникс»

на шоссе не прошёл незамеченным. Уже через час после встречи Рудника и его шефа о нём узнал Рублёв. Среди лиц, сопровождавших группу дипломатов, находился Максимов. В его задачу входило — не выпускать Рудника из виду. Когда машина Кларка столкнулась с машиной советника посольства ГДР, Максимов ехал в «Волге», замыкавшей колонну. Он видел из окна «Волги», как спорили Кларк и Штрассер и как осматривал разбитую фару Рудник. «Что бы всё это значило?» — размышлял Максимов.
У ближайшего дома он вышел из «Волги» и облюбовал наблюдательный пункт в палисаднике крайнего дома. Отсюда дорога в сторону Москвы хорошо просматривалась. Максимов видел, как Клиент и какой-то иностранец (имя его он восстановил позже) возились у помятой машины.
В тот же день члены оперативной группы оживлённо обменивались мнениями в кабинете Петракова. Все согласились, что есть логическая связь в том, что Рудника видели у тайника, что он пытался завязать знакомство с Кухонцевым и что его сожительница — сотрудник фирмы Смелякова.
— Безусловно, мы вышли на любопытную фигуру, — сказал Петраков. — Теперь встреча с Кларком. Случайность?
— Не думаю, — возразил Максимов. — Ведь, в сущности, никакой необходимости оставаться Кларку у разбитой машины не было…
Рублёв согласился, что такое предположение вполне, вероятно, хотя утверждать, что Кларк одно из звеньев цепи, рановато.
— По-моему, все наши сомнения мог бы развеять Рудник. Не пора ли поговорить с ним? — предложил Игорь Тарков.
— Вы думаете, что он вам всё тут же и доложит? — усмехнулся Рублёв.
— Но не можем же мы позволить, чтобы он свободно разгуливал на свободе. — Тарков посмотрел на Петракова, как бы приглашая того присоединиться к этому мнению. Но Петраков задумчиво барабанил пальцами по столу, явно не спеша с ответом. — Мало ли что натворит этот враг!
— То, что перед нами враг, — это предстоит ещё доказать, — стоял на своём Рублёв. — И потом надо выяснить его связи, его хозяев. Арест Рудника только спугнёт тех, с кем он связан.
— Поприжать его как следует — и всё выложит.
Рублёв пожал плечами.
— Поприжать можно фактами, а у нас их нет.
— Вам всегда мало фактов. — Игорь Тарков нахмурился.
— Спокойно, — вмешался в разговор Петраков. — Давайте ещё раз разберёмся. Нам известно, чем интересуется противник: новым ракетным топливом. Иначе он не проявлял бы такого жгучего интереса к фирме Смелякова. Более того, противнику уже известно, что такое топливо у нас есть. Кто мог сообщить ему об этом? Скорее всего, Рудник. Хотя бы потому, что в зоне фирмы других подозрительных фигур мы не нашли. Но нам необходимо точно установить три вещи. Первое: что сведения о работе над новым топливом передал врагу именно Рудник. Второе: каким образом это ему стало известно? Третье: кто здесь, в Москве, руководит его деятельностью? И наконец: какие конкретные оперативные меры мы можем предпринять? — Петраков оглядел членов группы.
Несколько мгновений все молчали.
— Прежде всего, — заговорил Рублёв, — мы должны установить, кто такой Рудник. Нам нужно как можно больше знать о его прошлом. Думается, оно прольёт свет на личность Рудника.
— Согласен, Сергей Николаевич, — проговорил Петраков. — Займитесь этим делом сами. Представьте мне конкретный план действий. И вот что ещё. Хорошо бы поближе познакомиться с его товарищами. И этой… Матвеевой. Действуйте энергичней.
Все гурьбой вышли из кабинета Петракова. В коридоре Максимов подошёл к Рублёву:.
— А Игорь ещё не может простить тебе того случая с сотрудницей закрытого завода. Вот уж не думал, что он такой мелочный.
Рублёв пожал плечами:
— Это его дело.

Начальник отдела кадров автобазы внимательно выслушал Рублёва и нажал кнопку звонка. Вошла его секретарша, пожилая женщина, в очках на остром худом носу.
— Полина Григорьевна, — обратился он к ней, — личное дело Рудника, Павла Аркадьевича Рудника… Да, пожалуйста, поживей.
Начальник отдела кадров подробно охарактеризовал Рудника, собирался сказать ещё что-то, но тут вошла секретарша и подала своему шефу синюю папку.
— Вот… прошу ознакомиться. — Кадровик передал папку Рублёву.
Типовая анкета с маленькой фотографией в правом углу. На ней Рудник выглядел ещё совсем молодым — не больше тридцати пяти. Ни залысин, ни глубоких складок, идущих от крыльев носа ко рту.
Место рождения — Одесса. Беспартийный. Не судился, не избирался… Родственников за границей не имеет. Участник войны. Правительственные награды — три медали. Холост. Детей нет.
Рублёв записал его домашний адрес.
«Сколько