Операция «Феникс»

не утверждаю.
— Хотя, кто его знает, — начала она после паузы. — У него в жизни всё сложно, неясно, запутано. Например, как-то он говорил мне, что отец оставил ему наследство, но получить это наследство он не может. Почему, спрашиваю. Молчит. Потом, когда я пристала к нему с расспросами, он ответил так: «Отец был не родной, мы с ним ссорились, годами не разговаривали, и я не хочу пользоваться его деньгами». Какая-то чушь!
Рублёв сделал пометку в блокноте.
— А где жил его отец? В каком городе?
— По-моему, в Одессе.
— А друзья у него есть?
— Нет. Есть знакомые по работе.
— Да, всё это странно.
— Но он такой внимательный, такой заботливый, что совершенно парализовал мою волю. В таких случаях я теряюсь. Мне кажется, что я к нему несправедлива. А он приезжает ко мне с подарками. И говорит, говорит…
Лидия Павловна вздохнула.
— Простите, я, кажется, разоткровенничалась не в меру.
— Нет, нет, Лидия Павловна, это всё очень интересно.
— Но зачем это вам? Вы его в чём-то подозреваете? Скажите прямо.
— Об этом мы поговорим с вами в другой раз. А сейчас вспомните, что ещё показалось вам странным в Руднике?
Она задумалась, глядя куда-то в сторону.
— Недавно он говорил с кем-то по телефону. И почему-то по-немецки. Хотя я понятия не имела, что он знает немецкий. И в трубке тоже говорили по-немецки. Я вышла из кухни в прихожую: думала, признаться, что он говорит с женщиной. Но голос на другом конце провода был мужской. Когда я спросила, с кем он говорит, то ответил, что звонили из посольства и что ему срочно надо ехать.
— И что же?
— Но поехал он не в посольство.
— Откуда вам это известно?
— Мы вышли на улицу вместе. Простились. Но поскольку у меня закралось подозрение, я решила проверить, куда он направится. Обычно в посольство он добирается на двадцать пятом троллейбусе. А на этот раз он сел в автобус и поехал в противоположную сторону.
Она замолчала. Рублёв следил за тем, как она вынула из сумки скомканный платок и вытерла лицо.
— Я была с вами откровенна, — сказала она вдруг приглушённо. — Теперь прошу вас ответить мне тем же. В чём вы его подозреваете? Кто он?
— Вот это как раз мы и пытаемся выяснить.
— Поймите, мне это важно знать. Дело в том, что у нас должен быть ребёнок… И я… я всё же люблю его…
Ребёнок! Рублёв подумал о судьбе этой женщины, о том, что ей придётся пережить, когда она узнает, кто такой Рудник. Ему стало жаль эту, видимо, неплохую женщину.
— Я понимаю вас, — сказал он вслух.
— Мы прожили всего два месяца. Не так просто мне выбросить его из головы.
— Обещаю, Лидия Павловна, что при следующей встрече буду иметь возможность быть с вами откровенным, а сейчас большая просьба. Встретитесь с ним, не показывайте, что вы чем-то взволнованы. Держите себя по-прежнему.
— Мне это будет трудно.
— Знаю.
— Он очень проницателен и подозрителен.
— Забудьте об этом разговоре. Иначе вы можете повредить делу.
— Постараюсь. Я понимаю, что раз вы заинтересовались им, для этого есть основания.
— Да, вероятно, есть.
Она вдруг закрыла лицо руками. Губы её, задёргались, плечи вздрогнули.
— Лидия Павловна, ради бога!
Не отрывая рук от лица, Матвеева встала и отошла к стене. Рублёв налил воды в стакан и подошёл к ней. Но она покачала головой.
— Бог мой! И надо же, чтобы всё это… случилось со мной. — У неё вырвалось сухое, сдавленное рыдание.
— Успокойтесь, Лидия Павловна!
Но её всю трясло. Когда Матвеева немного пришла в себя, Рублёв заставил её выпить воды. Ему хотелось сказать что-то утешительное, но нужных слов не находилось. Наконец она достала зеркальце, привела себя в порядок и села в кресло, закурив сигарету.
— Что же такое он сделал? — Она судорожно сглотнула.
— Мы пока разбираемся, Лидия Павловна. Когда будет ясно — скажу.
Она закрыла глаза и покачала головой.
— Какой ужас!
— Успокойтесь. Если встретитесь с ним и что-то вам покажется подозрительным, сообщите мне. Вот мой служебный телефон. — Он подал ей квадратик бумажки с телефоном и своей фамилией. — Номер запомните наизусть, а бумажку разорвите и выбросьте. Возьмите себя в руки. Нам нужна ваша помощь. Вы согласны нам помочь?
Голос её был слабым, утомлённым:
— Постараюсь… Сделаю всё, что смогу.

Кларк был приятно удивлён, что кассета с плёнкой, переданная агенту, вернулась к нему явно не тронутая никем. Её тщательно обследовали эксперты и пришли к выводу, что она не вскрывалась.
Рудник вроде бы засвидетельствовал свою лояльность.
И всё же Кларк не чувствовал