Операция «Феникс»

сыростью, бензином и прелыми фруктами. На улицах было многолюдно, суматошно и весело. Но боль, как заноза, торчала где-то под сердцем.
Такси доставило их на Новый Арбат. Рудник дал шофёру рубль и взял сдачи, всё до копейки. Раньше её раздражала эта черта Павла. Скупость и мелочность казались Лиде самыми неприятными человеческими чертами. Теперь вдруг ей пришла в голову мысль, что это вовсе не скупость и не мелочность. Ведь по отношению к себе она никогда не замечала ничего подобного. Наоборот. Павел не любил приходить к ней без подарка, пусть пустякового. Ему всегда хотелось её чем-то порадовать; иногда это была просто шоколадка. «Он боится на людях показывать, что у него есть деньги, — подумала она. — Вот почему он так мелочен в расчётах с шофёрами, официантами, буфетчицами».
Лидия Павловна поймала себя на мысли, что теперь, после беседы в отделе кадров, она стала смотреть на Павла совсем другими глазами.
Огромный зал Новоарбатского ресторана был наполовину пуст. Они заняли столик в углу. Лидия Павловна почувствовала, что Рудник взволнован, и догадалась, что предстоит серьёзный разговор.
Он заказал бутылку «Гурджаани», сто граммов коньяку для себя, салат из помидоров, мясо с грибами и кофе. Она ломала себе голову: о чём же Павел будет говорить? Будет ли это как-то связано с вызовом её в отдел кадров? Может, он уже знает об этом разговоре? И какая загадка, в конце концов, кроется в человеке, с которым она так неожиданно сроднилась? «Боже мой! — думала она, вглядываясь в столь знакомое лицо. — Какая же я невезучая! Стоило полюбить человека, и опять всё не так».
Потом, когда она выпила несколько рюмок вина и вновь ощутила, с какой нежностью, предупредительностью Павел относится к ней, Лида внутренне расслабилась, обмякла, и все недавние страхи показались ей обычной мнительностью. Она с интересом наблюдала, как на эстраде появились оркестранты в голубых смокингах и белых брюках, как оживился зал, — многим, видимо, не терпелось потанцевать. Несколько минут оркестр исполнял что-то торжественное — вроде приветственного марша. Потом вышел певец, волосатый молодой человек со шкиперской бородкой. Раздались аплодисменты, бородач польщённо поклонился.
«Вновь твоя рука в моей руке…» — запел он. И Лида невольно поддалась настроению этой модной мелодии, которая ей ужасно нравилась.
— Послушай, Лида, — голос Павла вывел её из задумчивости. — Есть новость.
У неё сразу всё оборвалось внутри. Заметив на её лице промелькнувший испуг, он добавил: — Да нет, не волнуйся. Новость хорошая. Предлагают интересное дело. Обещал подумать до завтрашнего дня. Всё зависит только от тебя. Поедешь со мной?
— Куда ещё?
— В Одессу.
Она удивлённо посмотрела на него.
— А что? Прекрасный город и должность ничего себе: заведующий автоколонной. Это тебе не баранку крутить. В моём возрасте пора в начальство выходить.
Она допила рюмку вина, помолчала. «А может, это действительно выход? Уехать — и начать новую жизнь. Родить ребёнка, готовить обеды, ходить по магазинам и вообще жить нормальной семейной жизнью. Но тот молодой человек из отдела кадров, нет-нет, это не сон, ведь он что-то знает о Павле больше, чем она. Что?» — Все эти вопросы мучили Лидию Павловну непрерывно.
— Подожди. Вот так, сразу, Одесса, а как же моя квартира, работа?
— Ну и что? — обрадовался он, не встретив отказа. — Квартиру обменяем, и твою, и мою, на большую, трёхкомнатную, где-нибудь на Приморском бульваре. Представляешь — море, порт, каштаны. Ты хоть была когда-нибудь в Одессе?
— Нет.
— Поверь мне, не город, а сказка. — И добавил вполголоса — А детям, между прочим, морской воздух очень полезен. Ну? Давай решать.
— Что ж, — сказала она, — я согласна. Хотя, по правде, не представляю себе жизнь без Москвы.
— Да что Москва? Клином свет на ней сошёлся? Нам с тобой будет хорошо, где угодно, главное, чтоб вместе, Лида, — добавил он дрогнувшим голосом и поцеловал ей руку.
Он прослезился. И это было для неё так странно, что она чуть не разрыдалась сама.
Потом, когда они возвращались домой и Рудник бережно держал её под руку, он — в который раз! — перебирал в уме детали своего плана. Уехать, скрыться, сменить фамилию (он был уверен, что за деньги достанет новый паспорт), стушеваться, стать незаметным, сделать всё, чтобы уйти из-под власти своих «хозяев». Вряд ли они станут рисковать, чтобы отыскать его. И заживёт он наконец как нормальный человек. И когда-нибудь, на старости, может, и расскажет историю своей жизни Лиде.

Не без внутреннего колебания Рублёв частично посвятил в свои замыслы Лидию Павловну. Вначале