Операция «Феникс»

тщательно, с большим вкусом. Опустившись в кресло у стола, она тут же достала сигарету и, прикурив от протянутой Рублёвым зажигалки, несколько раз нервно, глубоко затянулась. Пальцы её дрожали.
— Не волнуйтесь, Лидия Павловна, — сказал Рублёв как можно мягче. — Поверьте, что вы пришли к людям, которые вас поймут и, если надо… помогут.
— Постараюсь, — полушёпотом проговорила она. — Хотя не волноваться, наверное, невозможно.
— Что-нибудь случилось?
— Да… Вернее, нет. Ничего особенного. Если не считать, что мне показалось — вы правы. В отношении его я имею в виду, — какое-то мгновение она молчала, борясь с волнением. — По-моему, я не подхожу для той роли, которую вы мне отвели. Просто не справлюсь.
— Никакой роли мы вам не отводили. Поймите, речь идёт о государственной безопасности. Успокойтесь и расскажите, как вёл себя Рудник.
Лидия Павловна рассказала, как Рудник выпытывал, где она была. Она просто похолодела от страха: неужели он догадался, что им заинтересовались? Просто собачья интуиция. Правда, потом он прикинулся этаким ревнивцем, но она ему не поверила: дело не в ревности, просто он чует что-то неладное.
— Но каким образом? — удивился Рублёв.
— Не знаю. Я подумала: а вдруг у него на моей работе есть свой человек? Но это глупость, конечно.
— Наверное, вы просто были взволнованы.
— Может быть. Во всяком случае, он о чём-то догадывается. Вечером, когда мы вернулись из ресторана, он заявил, что должен на несколько дней уехать. Вообще мне показалось, что он чем-то встревожен. Даже подавлен, хотя он изо всех сил пытался скрыть своё состояние.
Помолчав, она добавила:
— Да, самое главное. Я вспомнила, что Рудник почему-то очень интересовался начальником нашей лаборатории — Смеляковым.
— Что он хотел о нём знать?
— Всё, буквально всё.
— Например.
— Например, где он живёт, какие у него привычки, буквально всё.
— И вы рассказывали?
— Да. Я думала, что это просто любопытство. А теперь поняла, что неспроста всё это. Зачем ему Смеляков?
— Действительно, зачем? — Рублёв задумался. — Это мы выясним. А ещё чем он интересовался?
Дрожащими пальцами Матвеева гасила сигарету. Теперь Рублёв был почти убеждён, что идёт по верному следу. Перед ним был тщательно замаскировавшийся вражеский шпион. Иначе зачем бы Руднику, этому простому шофёру, собирать досье на учёного, занятого секретной работой.
— Видите ли, — заговорила опять Лидия Павловна, — он предлагал переехать в Одессу, его пригласили туда работать.
— Ну, а вы — согласились?
Лидия Павловна вздохнула:
— Ну а что мне оставалось делать?
— Вы правильно сделали, — сказал он и подумал: «Какая, в сущности, казённая, будничная фраза у него вырвалась. Эта женщина нуждалась сейчас, как никогда, в сочувствии».
— Лидия Павловна, я знаю, что вам тяжело. Не можете с ним встречаться — не надо. Но если встретитесь — держитесь непринуждённо. В случае чего — звоните…
Матвеева сидела, опустив голову. Наконец она подняла на Рублёва глаза. В них стояли слёзы.
— Скажите, Сергей Николаевич, в чём вы всё-таки его подозреваете?
— А разве вы не догадываетесь?
— Я хочу знать всё.
— Со временем узнаете. Пока я просто не могу, да и не имею права говорить вам всего. Да всего я ещё и сам не знаю. Ясно одно: Павел Рудник — тёмный и опасный человек.
Она тяжело поднялась с кресла.
— Боже мой, какой стыд! Что же мне делать? Что мне делать?..
Проводив Матвееву, Рублёв тут же набрал номер телефона автобазы, где работал Рудник. Уже знакомый ему кадровик ответил, что ни о каком переходе Рудника на новую работу он не имеет понятия. Теперь Рублёв не сомневался, что его противник задумал какой-то ещё непонятный ход. Нужно было торопиться, пока Клиент не осуществил своего замысла.
Утром в кабинете Рублёва появился Максимов. Вошёл поспешно, с трудом сдерживая распиравшее его торжество. Поздоровавшись и усевшись в кресло, долго просматривал записи в папке.
— Ну, выкладывай с чем пришёл? — поторопил его Рублёв.
— Сейчас, Сергей Николаевич, сейчас. Наберитесь терпения. Не пожалеете. Можете смело выписывать ордер на арест Клиента.
— Так уж и ордер.
— Да, ордер. Это я вам точно говорю. Раскусил я Клиента.
— Так в чём всё-таки дело?
— А в том, что Рудник вовсе не Рудник. Настоящая его фамилия Обухович, Павел Аркадьевич Обухович.
— Как тебе это удалось узнать?
— Очень просто. Благодаря завещанию.
— Давай по порядку.
А по порядку всё выглядело так. Вчера Максимов заехал в Главное нотариальное управление и в списке невостребованных завещаний наткнулся на одно — Обуховича. Старик