Первая книга дилогии о сотрудниках ФСБ. Повесть рассказывает о самоотверженной работе чекистов, умело раскрывающих сложное и запутанное дело. Читатель узнает, как необходимо быть бдительным и внимательным и как любой на первый взгляд факт дает возможность сотрудникам органов госбезопасности разоблачить важных государственных преступников. Дело, которому они служат, требует не только мужества, находчивости, неколебимой твердости, но и душевной чуткости, любви к человеку, высокой нравственной чистоты.
Авторы: Красин Олег
тем больше чувствовали безотчетную симпатию друг к другу. Наверное, так проникаются симпатией люди, пережившие общую беду, словно путешественники, плывущие на одном корабле и застигнутые штормом. Они оба были людьми ответственными, болеющими за дело, настоящими мужиками, на которых можно положиться.
По этим или другим причинам, но они понравились друг другу.
— Владимир Георгиевич, — сказал, улыбнувшись, Медведев, — у меня тут намечается небольшое семейное торжество — день рождения жены, если вы будете свободны в субботу, то приходите с супругой, посидим в неофициальной, так сказать, обстановке, поговорим…
— Спасибо за приглашение, Алексей Иванович, мы будем, — кивнул головой генерал.
Расстались они вполне довольные друг другом. Алексеев немедленно поехал в Управление и, не откладывая, вызвал к себе Кислицына и Шумилова. Губернатор был абсолютно прав, следовало более внимательно отнестись к работе контрразведчиков в сфере приватизации.
Когда оба его подчиненных появились в кабинете, Алексеев пригласил их сесть и спросил:
— Вы разговаривали с Плотниковым по поводу прикомандирования нашего офицера к его ведомству? — обратился он к Кислицыну, — мне кажется, я уже давно ставил эту задачу.
— Владимир Георгиевич, мы с ним разговаривали — ответил Кислицын, — но он упирается и ни в какую не хочет. Ссылается на Госкомимущество, на Чубайса, что тот не даст разрешения.
— Значит, не так построили беседу, не надавили как следует! Вы ведь знаете, что этот вопрос ему с Москвой не надо согласовывать. Это всё отговорки.
Не откладывая дела в долгий ящик, Начальник Управления поднял трубку, набрал номер.
— Михаил Яковлевич? — спросил он, когда на другом конце ему ответили, — это начальник Управления ФСК Алексеев. Я звоню вам вот по какому вопросу — мой заместитель уже беседовал с нами на счет прикомандирования нашего офицера. Да, да, я всё понимаю, но этот человек будет вам большим подспорьем в работе по приватизации хозяйства области. Вы же знаете, сейчас много мошенничества, обмана, расхищения госсредств. Я понимаю, что вы хотите согласовать с Москвою. Хочу сказать, что Москва против не будет. Почему? — Алексеев сделал паузу, — есть прямое указание Президента на этот счет. Не думаю, что Анатолий Борисович поступит вопреки воле Ельцина. Давайте, к этому вопросу мы вернемся через неделю.
Генерал положил трубку и наставительно сказал:
— Вот так надо с ними разговаривать! Возьмите это вопрос на контроль, Борис Иванович. А вы, — он обратился к Шумилову, — подберите достойного офицера из вашего отдела на эту должность. Должность, насколько я знаю, приравнивается к должности начальника отделения. Кроме того, передайте Забелину — пусть немедленно займется последним аукционом по продаже спиртового завода. Есть информация, что там дело не чисто.
В эту невзрачную привокзальную столовую Забелин зашел случайно. Он никогда в ней не был, но прикинув, что в управленческое кафе после встречи с источником «Николаем» безусловно опоздает, решил пообедать здесь.
Перед входом в столовую стоял большой рекламный щит, на котором известный телеведущий вальяжно расположившись на диване, обнимал двух блондинистых красоток. В глаза бросалась яркая надпись: «Лицо России».
Сергей смотрел на изображение этих довольных собою людей и подумал, что они в какой-то мере сейчас, действительно, лицо России — богатые, пышущие здоровьем, преуспевающие. Отлично подогнанные костюмы, голливудские улыбки. Странно только, что плакат оказался возле столовой, которую богачи вряд ли захотят посетить. Привокзальные точки общепита не для них. Они для простых, бедных людей, которые не могут позволить себе ланч за сто долларов. А такие плакаты, зачем они здесь? Может для стимула? Чтобы было к чему стремиться? Или для того, чтобы вызвать раздражение?
На столике у входа лежала большая стопка коричневых пластмассовых подносов. Забелин взял один из них, наспех протертый тряпкой посудомойки, но всё еще липкий, хранящий следы пролитого жира. Он поставил на него тарелку с супом, сваренным непонятно из чего, и порцию пельменей. Пельмени были маленькие, скользкие, так что пришлось обильно полить их кетчупом, чтобы убить чувство брезгливости. Но, выбирать не приходилось. Еще утром он пропустил завтрак, выпив по-холостяцки только стакан кофе со сливками, и сейчас чувствовал упадок сил, словно до этого не ел, по крайней мере, целую неделю.
Захватив поднос, Забелин пристроился за свободный столик и принялся неторопливо есть, по привычке, поглядывая
