Операция начнётся в полдень

Забелин чувствовал себя скованно и неуверенно. Четкая, аргументированная речь, подготовленная им заранее, показалась пустой, легковесной и отчасти бессмысленной на фоне тех глобальных задач, которые стояли перед Управлением.
Он начал говорить слегка бессвязно, пропуская выигрышные примеры своей работы, стараясь уложиться в отведенное время. Всем присутствующим его речь показалась скомканной, но они прекрасно поняли причины этого.
Алексеев слушал и молчал, не перебивая вопросами, как он любил обычно делать на этих заседаниях. Когда Забелин закончил, он пригласил к обсуждению других членов Коллегии.
Кислицын сразу обрушился с жесткой критикой на работу Забелина. Выходило так, что Забелин и его подчиненные откровенно бездельничали, не имели весомых дел, разработок. Отсюда делался вывод, что агентурный аппарат, которым обладает отделение Забелина, не выполняет своих функций, во многом является балластом, по недоразумению не исключенным в свое время.
— Сергей Павлович, объясните, почему ваши источники работают неэффективно, дают мало значимых сведений? Все как-то мелко и поверхностно. Если такого рода информация поступает к вам, то вы, конечно, не будете в достаточной степени владеть обстановкой. Соответственно, все Управление будет слепо и глухо именно в таком наиважнейшем деле как приватизация. Мне кажется, настало время подумать о кадровых решениях. Может быть, имеет смысл заменить Забелина более инициативным, более настойчивым руководителем.
Довольный своим выступлением, Кислицын сел.
Эстафету тут же подхватил Усольцев. Он начал издалека. Рассказал о том, какие соблазны есть у оперработников, особенно, работающих с банками, чековыми фондами и страховыми компаниями, финансово-кредитной системой в целом. По его мнению, существовало очень большое искушение использовать в личных целях информацию, получаемую от агентуры. Усольцев не касался никого конкретно, не называл фамилий, но присутствующие поняли намеки. Именно отделение Забелина курировало финансово-кредитную систему и, следовательно, по его логике, было больше всех подвержено этому соблазну.
— У вас есть конкретные примеры, фамилии? — спросил Алексеев, хмуря брови, — если есть, называйте, не стесняйтесь. Мы разберемся с каждым — для того и собрались.
Он внимательно посмотрел вокруг, словно подозревал в чем-то нехорошем каждого, и присутствующие в кабинете ощутили неприятный холодок. Однако генерал все-таки почувствовал, что не стоит перегибать палку, он махнул рукой Усольцеву, чтобы тот продолжал. Впрочем, последний, похоже, был совершенно выбит из колеи замечанием Алексеева и поспешил закончить выступление.
— Товарищ генерал, — сказал он, — я, конечно, мог бы назвать фамилии отдельных оперработников, подозреваемых нами в нарушении служебных обязанностей и предательстве интересов службы, но информация находится в проверке и я не вправе разглашать её…
— Время закончилось, садитесь! Кто еще хочет выступить? — спросил генерал.
Никто не захотел. Начальник Управления на какое-то время замолчал, собираясь с мыслями.
— Сергей Павлович, — начал он, — мы внимательно выслушали ваше выступление, и я хотел бы сказать, что критика, звучавшая в ваш адрес, совершенно справедлива. Так работать нельзя! Надо немедленно перестраивать свою деятельность, хотя я не люблю это горбачевское словцо. Недавно председатель Госкомимущества выступил с новой концепцией приватизации. Где четкий план по оперативному обеспечению этого нового для нас процесса? Где инициативные, новаторские подходы, которые позволили бы нам получить значимые результаты? Их нет, и здесь я вижу вину не только Забелина, но и руководства отдела в целом. Нельзя так работать, особенно сейчас, в нынешних непростых условиях!
Обращавшийся все время к сидевшим перед ним руководителям, Алексеев повернулся непосредственно к Забелину:
— Вы можете сообщить Коллегии, когда ваше отделение начнет, наконец, работать?
— Товарищ генерал-майор, — голос Сергея прозвучал глухо от охватившего его волнения, — мы, то есть я, приложим максимум усилий, чтобы исправить ситуацию…
— Это все слова, а что конкретно вы можете сделать, что планируете предпринять?
Растерявшийся Забелин замолчал, не зная, что ответить.
Алексеев продолжил, что-то энергично черкая в лежавшем перед ним листке.
— Вот я недавно разговаривал с одним из руководителей областной администрации. Он мне рассказал занятную историю о том, как у нас проводятся конкурсы и аукционы по продаже областного и муниципального имущества. Вам известно об этом что-нибудь?
— Нарушения