Операция начнётся в полдень

так у нас всегда, — подумал Плотников, увидев в одной из кабинок голую девицу, — вроде хотим сделать всё цивилизованно, по правилам, но в последний момент чего-то не хватает. Может, становится неинтересно? Беремся за что-то, надрываемся, не жалеем ни себя, ни других, а когда дело пошло и надо только его терпеливо продолжить нам становится неинтересно и скучно. И что мы за народ такой? Не можем сделать ни себе хорошо, ни другим. Никому мы не нужны и никто нас не любит! Только когда выпьем, думаем, что нас все любят. А над нами смеются, как смеются над пьяными или опустившимися алкашами».
Бондаренко пока не было, и Плотников спокойно доел мороженое. Как всегда в таких случаях Михаил Яковлевич испачкался. Несколько белых капелек мороженого упали ему на штанину, вымазались руки — они сразу стали липкими и сладкими.
Неподалеку работал питьевой фонтанчик. Плотников сполоснул их, всё время поглядывая на девицу в кабинке, которая с трудом натягивала купальник на полное тело, а потом достал платок из кармана брюк и тщательно вытер пальцы.
Отчего-то влажный платок ему был неприятен. Он глянул на него также равнодушно, как смотрел на людей на пляже и без сожаления выкинул в ближайший мусорный ящик.

Над пляжем и рекой кружилось несколько чаек, бог весть, откуда взявшихся, пролетевших тысячи километров от далеких морей и океанов.
— Давно ждете? — раздался сзади голос Бондаренко.
Плотников обернулся.
— Нет, не очень. Я тут прогуливался по парку, а то, понимаешь, засиделся в кабинете. Надо всё-таки следить за здоровьем.
— Зачем вызывали, Михаил Яковлевич?
Оглядевшись вокруг, председатель облкомимущества заметил вдалеке под деревьями, пустую скамейку.
— Пойдем, присядем, Гена! — сказал он. Они пошли, сели в тени ветвистого дерева. Чиновник продолжил: — Тут вот какое дело, надо переговорить с Генераловым. У меня совершенно нет времени на это.
— А о чем разговор?
— Нужно, чтобы он до проведения аукциона договорился о передаче Матвею одного из цехов, а именно литейного. Естественно не бесплатно, но за разумную цену.
— Так Генералов и разбежался! — с усмешкой сказал Геннадий, — вы же его знаете, он своего не упустит. И потом, почему я? Мне не хочется быть мальчиком для порки с обеих сторон.
— С Матвеем шутки плохи! — нахмурился Плотников, — ему никакие авторитеты нипочем. Можешь представить, что здесь будет, если, не дай бог, кого-то кончат, особенно какую-нибудь крупную фигуру типа Генералова, известную всему городу и области. Здесь всех поставят раком, тем более с учетом последнего указа Ельцина.
Задумавшись о сказанном, Бондаренко вытащил сигарету и закурил. Он размышлял, рассчитывал, как ему поступить, прикидывал, есть ли возможность заработать на этом щекотливом посредничестве.
— Давай Гена, соглашайся! — говорил ему между тем Плотников, в голосе которого послышались непривычные просительные нотки и Бондаренко понял, что сам Михаил Яковлевич глубоко увяз в этой ситуации.
— Я, конечно, могу, — снисходительно ответил Бондаренко, — только что я с этого буду иметь, как говорят в Одессе?
— Мы с тобой много дел сделали, Геннадий. Благодаря мне ты стал тем — кем стал. Это для других ты управляющий ЧИФом, а я-то, знаю, сколько ты имеешь. Может ты забыл, как я тебе кинул последние ваучеры? Не в другие фонды, а именно тебе и ты наварил на этом приличные бабки. У нас с тобой будет еще много дел, но если ты так ставишь вопрос, то… Смотри, я ведь и к другим могу обратиться. Думаешь ты один такой умный?
Произнося последние слова, Михаил Яковлевич нервно дернул плечом, поскольку был в сильном раздражении. Он понимал, что Гене не хочется выполнять его поручение, да и кому захочется? Но считал, что Бондаренко ему многим обязан, и в качестве благодарности мог бы помочь с этим разговором.
— Сейчас бы пойти на пляж, — между тем мечтательно сказал Геннадий, глядя на текущую вдали Каменку — взять с собой холодного пива, девчонок. Поваляться на солнышке… Михаил Яковлевич, я же не отказываюсь!
— Вот и договорились, Гена. Надо держаться друг друга. Сейчас все работают командами и это надо ценить. Выпадешь из обоймы, назад не попадешь. Скажу тебе по секрету, что хочу перебраться в столицу. Слышал об этом?
— Слышал что-то, — неопределенно ответил Бондаренко.
— Есть реальные вещи, которые нас всех связывают. Ты учти, — веско заметил Плотников, — мне в Москве свои люди будут нужны, там-то дела посерьезнее могут быть — не чета здешним. Как переговоришь с Генераловым, сразу ко мне и доложишь во всех подробностях.
Они встали со скамейки, и пошли какое-то время рядом, по дорожкам парка, все дальше уходя от прохлады реки вглубь жаркого