Операция начнётся в полдень

взгляд совершенно незаметно.
— Извините, если я слишком настойчив. Разглядывать моя профессиональная привычка.
— А вы…работаете в контрразведке? Впрочем, вы же сами говорили. Если не ошибаюсь, майор?
— Да.
— И чем вы там занимаетесь, шпионов ловите? — Истомина иронично улыбнулась.
— Скажем так — нехороших людей.
— Для этого у нас милиция есть. А вы должны чем-то серьезным заниматься, как в фильме «ТАСС уполномочен заявить»: агент Трианон пойман с поличным, вражеская вылазка пресечена, корабли в Нагонию, наконец, доставят свой важный груз.
— Напрасно иронизируете, — Забелин сделал глоток кофе, который был горячим, но невкусным, — это была реальная история, она вошла во все учебники, как пример удачной работы контрразведки.
— Что за учебники? История России? Социология? Я там такого не встречала.
— Нет, наши ведомственные учебники. Они закрыты для широкого ознакомления.
Сергей почувствовал, что разговор пошел не по тому руслу — можно долго иронизировать друг над другом, пикироваться, и в результате разойтись ни с чем.
— У вас странное имя — не Ирина, а Ирэна. Это на французский манер? — спросил он.
— Ирина — греческое имя, а родителям хотелось, чтобы оно больше походило на западное. Вот и изменили одну букву. Но мне нравится — звучит как-то элегантнее, загадочнее.
— Пожалуй! Можно сказать, что и поэтичнее. Ирэна рифмуется со словом «сирена», «пена». Возникает ассоциация с морем.
Девушка как-то по особому посмотрела на него, взяла пирожное, медленно откусила, стала запивать кофе.
— Ирэна, мне рассказывали о вас как о высокопрофессиональном работнике, — заговорил Сергей, решив, что пора переходить к главному, — я сам занимаюсь приватизацией или, как у нас говорят, курирую это направление, поэтому в курсе, какой объем работы приходится вам перелопачивать.
— Да, работы много, — с серьезным видом подтвердила Истомина, — но гораздо труднее не сам объем, а то, что почти каждую неделю приходят всё новые инструкции, методички, рекомендации. Их все надо изучить, хорошо знать, а на это уходит много времени. Вот и приходится иногда задерживаться допоздна…
— Никакой личной жизни! — соглашаясь с ней, кивнул Забелин.
Щеки Ирэны тронул легкий румянец.
— А вы не смотрите, что у меня нет кольца — сказала она, — бой-френд, как сейчас говорят, у меня есть. У вас же тоже нет кольца? Тоже никакой личной жизни?
Сергей посмотрел на свою руку, словно видел её впервые.
— А что, пожалуй, вы правы. Я тоже работаю допоздна, на личную жизнь совсем нет времени. И что за работу мы с вами выбрали? — он мягко улыбнулся, как бы приглашая Ирэну в одну с ним компанию, показывая, что у них есть нечто объединяющее, то, что может послужить мостиком для перехода к каким-то новым отношениям.
Любезничая с девушкой Забелин, обратил внимание на то, что Истомина несколько раз бросала в его сторону тот своеобразный взгляд, которым женщина обычно оценивает мужчину. Но завязывать с ней личные отношения, в то время когда у него протекал бурный роман с Ритой, не входило в его планы.
— А что на вашей работе трудно познакомиться с девушкой? — спросила, между тем, Ирэна, — я думаю как раз, наоборот — у вас много таких возможностей, так что не прибедняйтесь.
— Какая вы, однако, подозрительная! Вам бы у нас работать. Знаете, Ирэна, люди бывают разные. Всё зависит от того, какую цель каждый ставит перед собой. Кто-то хочет переспать со всеми встречными женщинами, кто-то — напиться и забыться, кто-то делает карьеру и эти два фактора: женщины и выпивка, могут ему сильно помешать.
— Прямо факторы риска, — фыркнула Истомина, — вы, словно врач-кардиолог.
Разговор с Забелиным её отчего-то заинтересовал и, хотя уже объявили о том, что через пять минут приземлиться самолет с её подругой, она его не прервала, спросила:
— А сами вы себя к кому относите? К бабнику, выпивохе или карьеристу?
— Я, пожалуй, нечто среднее — всего понемногу.
— То есть ни рыба, ни мясо?
— Да, — усмехнулся Забелин, — сало! А если серьезно, однозначных людей вы, пожалуй, не встретите. В каждом из нас намешано черте что: комплексы, характеры, страхи. Вот вы, например, вы себя знаете, какая вы?
— А что я? — удивилась она.
— У вас нет страха одиночества?
— Одиночество? Я его отгоняю от себя, — немного подумав, ответила Ирэна, — я полностью погружаюсь в работу и тогда ничего не замечаю вокруг. И потом, вы забыли, у меня есть парень.
Она вдруг как будто опомнилась, словно очнулась от гипноза, заторопилась:
— Не знаю, отчего с вами так разоткровенничалась. Вы простите, ради бога, мне надо самолет встречать.
—