Операция «Невеста»

случайно засыпали живого человека, но он очнулся, попытался хотя бы отползти в сторону, но было слишком поздно. Жуткая смерть… и ценный свидетель. Ибо вот его-то душа могла помочь.
«Сбор № 6» начал действовать — голова кружилась, перед глазами все плыло. Услышав неразборчивое бормотание — девушка начала читать заклинание, — я опустился на колени перед этим скелетом, несколько раз глубоко вздохнул, сосредотачиваясь, и от души полоснул себя по руке обрядовым ножом.
Искать душу, потерявшую путь на вересковые поля, не пришлось. Она была здесь. Я успел заметить только неясную белесую тень, а в следующий миг на меня навалилась страшная тяжесть.
Зима… холод… комья земли давят на живот и грудь… Земля еще не слежалась, и отчаянный рывок внезапно достигает цели — пальцы, почти потерявшие чувствительность, натыкаются на что-то… на чье-то лицо, закрытое тканью. Труп… Рядом еще один. И еще… Он лежит на трупах, среди трупов, заваленных мерзлыми комьями земли…
Как он сюда попал? Он ведь живой? Ах да, он упал на улице и, наверное, ударившись об обледеневшие камни, потерял сознание, а эти служители, которые ездят по зараженному чумой городу и собирают мертвые тела, приняли его за еще один труп и свалили в яму… Но я еще жив! Я не болен! Я здоров! Выпустите меня!
Больно… холодно… страшно… нечем дышать… темнота окутывает сознание… Хочется жить. Любой ценой. Даже за счет другого…
Разозленный дух накинулся на меня, пытаясь вытеснить душу из тела и занять его. Рана на руке невольно способствовала этому — как бы отворила ворота. В худшем случае, если бы борьба продолжалась так долго, что человек ослабел от потери крови и скончался, из ямы встал бы оживший мертвец. В лучшем — незнакомец, в котором от Згаша Груви осталась бы лишь телесная оболочка. Но я успел замахнуться пока еще принадлежавшей мне рукой и со всего размаха опустил кулак на череп.
Старая кость треснула. Совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно, чтобы дух отпустил свою жертву. Как-никак это было его собственное тело. Он отвлекся совсем ненадолго, ослабил хватку всего на миг, но этого оказалось достаточно.
— Слушай меня! Внимай мне! Повинуйся мне!
Марджет продолжала читать заклинание, и это здорово помогло. Зависнув между двумя телами — разрушенное временем мертвое и мое собственное, еще живое, но недоступное, — дух не мог сопротивляться. Я быстро начертал обрядовым ножом небольшую — места не было! — пентаграмму, активировал ее опять-таки своей кровью и открыл Врата.
Пахнуло вереском и морем. Перед зажмуренными веками заколыхались синие волны цветущего вереска. Над одним из далеких курганов внезапно ввысь поднялась тонкая струйка дыма.
— Иди. Тебя ждут!
На ходу обретая плоть, дух сорокалетнего мужчины сделал несколько шагов, вздохнул полной грудью и решительно зашагал прочь.
После случившегося меня так трясло, что я даже не заметил, кто подал руку, помогая выбраться из ямы. Помню только, что поблизости оказались сразу барон Пшиньский, молодой архитектор и восторженно сверкающая глазами Марджет.
— Что это было? Что произошло? — посыпались вопросы. — Мы видели, но ничего не поняли!
— Это захоронение жертв эпидемии чумы, — ответил я. — Сейчас оно не опасно — за столько лет зараза выветрилась, а единственного неупокоенного духа я отпустил. Все в порядке!
— А нам-то что делать? — всплеснул руками барон. — Я купил это место!
— Ничего особенного. Просто прикажите, чтобы кости как можно аккуратнее выкопали, можно вместе с окружавшей их землей, и перезахоронили. Пра Бжемыш, думаю, выделит им новое место.
— И все? Спасибо, молодой человек! Сколько я вам должен?
— Один злотый.
Золотой кругляш перекочевал из рук в руки.
Дорис-Марджет не могла молчать долго. Где вы видели женщину, которая оказалась свидетельницей невероятного события и отказывается об этом поговорить? Девушка и так разве что на месте не прыгала