Вот жизнь настала! Не дают бедному некроманту спокойно отдохнуть! Свалились на голову две беды — студенты-практиканты. Учи их уму-разуму, страхуй от ошибок, следи, чтоб чего не натворили. А у меня сейчас у самого проблемы: в городе инквизиторы, из дома вещи пропадают, а Анджелина заставляют жениться. И все проблемы должен решить я, простой провинциальный некромант. И решу! В первый раз, что ли?
Авторы: Романова Галина Львовна
весь день провели в седлах. Они здорово устали и последние полчаса помалкивали, хотя сначала пытались наперебой выпытать у меня, что и как будем делать. Но получили ответ: «Доедем — и разберемся» — и заткнулись. Хотя Дорис-Марджет и пыталась бормотать себе под нос что-то про упырей, но сильно сомневаюсь, что она при этом имела в виду объект нашей охоты.
Лопухи появились неожиданно. Обычно деревни в лесу стоят на полянах, а тут крошечные огородики, обнесенные частоколом, обнаружились за кустами. Я даже удивился сначала, как странно выросли сосенки — ровным рядком. Затявкала собака, и на этот голос мы и свернули, объезжая тын справа.
Дома стояли прямо в лесу, то есть вот дом, вот забор, а рядом — высоченные липы, дубы и березы. Судя по толщине стволов, когда рубили дома, некоторые маленькие и тонкие деревца просто пощадили, и за годы те успели вымахать в великанов.
— Что-то мрачновато тут, — высказалась Марджет, сползая с лошади и страдальчески морщась от боли.
— А ты хотела лужок с ромашками? — Я бросил коня и направился к ближайшему дому, решительно постучав в ворота.
Изнутри, и из соседних дворов тоже, отчаянным лаем отозвались собаки. Сквозь лай, вой, рычание и визг еле-еле услышали человеческий голос:
— Кто тут?
— Люди!
— Чего надо? — Душевного тепла в голосе резко поубавилось.
— Поесть, попить, отдохнуть, переночевать…
— Валите отсюда, пока целы!
— А может, договоримся? Мы заплатим.
— А я собак спущу! — Словно понимая, что речь идет о них, псы удвоили усилия. Пришлось кричать по все горло, приникнув к бревенчатой ограде.
— У вас тут колдун по ночам ходит…
— Вот и пошел!..
Я от души порадовался, что из-за собачьего ора точный адрес расслышать не удалось. И так понятно, что посылают далеко и надолго.
— Я серьезно! — Нет, голос сорву точно. — Нам ночевать негде.
— К бабке… — Дальше опять все потонуло в гавканье и злобных рыках.
Студенты топтались поодаль, ожидая окончания переговоров.
— Ну что? — приветствовали меня в два голоса.
— К бабке… кхе-кхе, — ну вот, так и знал, голосу хана! — пошли…
— К бесовой бабушке послали? — угадал Зимовит.
— Не совсем так, но в целом направление верно задано, — пришлось временно перейти на шепот. — Тут старушка какая-то одинокая живет, к ней напросимся.
Под звуки собачьего перелая с трудом добрались до одного из домиков на окраине. Лопухи целиком представляли собой одну большую окраину, улицы не было, каждый дом стоял как бы сам по себе. Имелось и несколько брошенных, эти можно было отличить по отсутствию лая.
У искомой бабки собаки, можно сказать, почти не было — только из-под крыльца время от времени доносилось хриплое «рр-р-р… вух-вух!» Старушка здорово перетрухнула, ей пришлось трижды объяснять, что никакие мы не разбойники, а мирные путники, которые очень устали и проголодались. Ворота нам согласились отпереть только после того, как Марджет клятвенно заверила, что еда у нас с собой.
Бабка встречала нас на крыльце, приветственно помахивая вилами.
— Ой, так вы с лошадками? — воскликнула она, когда мы протиснулись в старые ворота.
— Ну не снаружи же их оставлять, — резонно возразил я.
— Ставьте, где хотите, только сена я вам не дам. Козе — и то мало.
— Мы и не просим, — прошептал я. Эх, сорвал-таки голос! — Коса у вас есть?
— Зачем?
— Сейчас вот Зимовита пошлю, он снаружи заборчик обкосит. И лошадки сыты, и вашей козочке чего-нибудь перепадет.
— М-ме? — Из сараюшки высунулась заинтересованная рогатая морда.
— А чего сразу я? — напрягся и без того измученный на подсобных работах парень.
— А то, что Марджет будет готовить ужин, а я — добывать информацию. И вообще, я — начальник…
— А я — дурак, — покорно кивнул студент.
Косы у бабки не нашлось, пришлось Зимовиту довольствоваться серпом, который сначала следовало наточить. Я тем временем, чтобы совсем уж не наглеть, наколол дрова и, пока Дорис-Марджет неумело разжигала печь, попытался вызвать хозяйку дома на откровенный разговор.
Не знаю, что тут сыграло свою роль — каша, которую студентка честно попыталась приготовить из наших же запасов, бурьян, выкошенный до самой земли вместе с молодыми деревцами, или просто соскучился человек по общению, но за ужином бабка разговорилась.
Да, колдун был. Свой, местный. В Лопухах всю жизнь прожил, тут родился, тут и помер. Откуда силу получил, неведомо. Вроде как от встречного путника, потому как до него своих колдунов в деревне не водилось.
Как постарел и одряхлел, надо было силу передавать наследнику, но тут колдун уперся: подавай ему непременно мальчишку
