Вот жизнь настала! Не дают бедному некроманту спокойно отдохнуть! Свалились на голову две беды — студенты-практиканты. Учи их уму-разуму, страхуй от ошибок, следи, чтоб чего не натворили. А у меня сейчас у самого проблемы: в городе инквизиторы, из дома вещи пропадают, а Анджелина заставляют жениться. И все проблемы должен решить я, простой провинциальный некромант. И решу! В первый раз, что ли?
Авторы: Романова Галина Львовна
И авантюризма было — хоть отбавляй. А теперь и у ребят практика коту под хвост, и у меня проблемы…
— А у тебя-то что за дела? С Рубаном поругался, и он тебя уволил?
Нет, конечно, я помнил, что волкодлак знает моего партнера давно и зовет просто по имени, но все равно покоробило.
— Если бы уволил… Я официально под домашним арестом.
— Чего натворил?
— Всего не перечислить. — Сидеть верхом на волкодлаке просто так было скучно, и я понемногу перерезал один ремень за другим. — Занятие нелицензированной целительской практикой… Попытка выдать себя за другого… Участие — по незнанию — в сокрытии совершенного преступления… Еще я оказался не в том месте не в то время — не убивал я того парня, богами клянусь!
— У-у-у… — Освобожденный волкодлак вскочил, свалив меня на землю, и энергично встряхнулся. — И ты после этого на свободе? Куда смотрит инквизиция?
— В мою сторону. — Настроение испортилось окончательно. — Инквизиторы меня под домашний арест и засадили.
— Да расслабься ты! Отмажем! — отмахнулся волкодлак с самоуверенностью типа, который никогда не имел дела с законом.
— Тебе легко говорить! А я две ночи в Звездунах не ночевал…
И еще одну или две придется провести в дороге, рискуя по возвращении свободой и здоровьем.
Тем временем где-то…
Старый парк напоминал густой лес. Тропинки зарастали травой. Клумбы заполонили сорняки, на лужайках стеной вставал бурьян и молодая поросль. Кустарник вымахал выше человеческого роста, а упавшие со старых деревьев сучья только усиливали общую картину одичания. Под ногами тут и там шуршали листья, упавшие с раскидистых тополей. В кронах берез виднелись желтые листочки, и желтые же поздние цветы смотрели из полёглой травы, которую никто и не думал выкашивать уже много лет.
Три человека — граф Марек Гневеш с племянником Отто и виконтом Ламбертом — шли по засыпанной листьями дорожке к серому каменному строению, которое виднелось вдалеке. К нему вела такая широкая дорожка, что даже время оказалось не в силах совсем стереть ее с лица земли. Несколько дней назад они уже проходили этим путем и больше всего на свете хотели как можно дольше его не повторять.
Призрак Аниты Гневеш поселился в замке. Ее видели слуги в картинной галерее. Она показывалась у постели больной Бланки и даже явилась на глаза приезжему целителю, которого в очередной раз вызвали к девушке для консультации. Осмотрев пациентку, тот поднял голову, повернулся к ее родственникам — и утратил дар речи. За спиной леди Анны стояла Анита Гневеш и тихо качала головой. Когда все обернулись, она опустила голову и ушла сквозь стену.
Огромный склеп был мрачен и холоден. Две массивные колонны поддерживали нависающий над входом портик. Крыша казалась слишком тяжелой для этих стен. Широкие ступени наполовину засыпала листва. Время не пощадило даже этот камень — нашлепки мха и пятна лишайников виднелись тут и там. В трещинах ступеней проросла трава, крохотное деревце пустило корешки под крышей. Тяжелые двери были плотно закрыты, но две статуи, стоявшие у подножия лестницы, казалось, напряглись, прислушиваясь к тому, что происходит внутри.
Это была самая старая и заброшенная часть парка. Молодая поросль теснилась среди толстых стволов старых тополей и вязов. Тут и там валялись сухие сучья. Слышался стрекот сорок. Поблескивала тонкими нитями паутина. Люди переглянулись. В прошлый раз всем тут не казалось так мрачно. Может быть потому, что тогда никто не думал о том, что их ждет?
Тяжелая старая дверь склепа отворилась с тихим натужным скрипом. Петли проржавели и слушались плохо. Внутри было прохладно, сыро и темно, так что граф еще раз мысленно похвалил себя за то, что догадался прихватить факелы. Нервничающий Отто, прежде чем переступить порог, обнажил меч.
Сразу за порогом открывалась небольшая часовенка, где стояла белая алебастровая статуя Смерти. Вверху был единственный источник света — небольшое круглое отверстие. Лучи падали точно на голову статуи, и люди, хотя и ожидали ее увидеть, все одновременно вздрогнули. Но статуя безмолвствовала. Изваянная со склоненной головой, она скорбно прижимала руки к груди, глядя на пол. Там стояла чаша для даров, но сейчас в ней не было ничего, кроме нескольких высохших цветов — все, что осталось от жертвоприношения, совершенного в день похорон.
За спиной статуи открывался проход, ведущий в подземелье. Широкая лестница была прочной, но люди все равно ступали осторожно, словно камни вот-вот могли начать крошиться. Ведь этим ступеням было более трехсот лет, и они ни разу не подновлялись.
Огромный
