ваши «пальчики» будут отпечатками добропорядочных, богобоязненных, законопослушных граждан. А в какой-то момент — вы враги государства какой-то страны. И вот тогда, вся мощь всех спецслужб и правоохранительных органов обрушится на вас. Чтобы избежать этого — трите! Изменённые отпечатки, шрамированные, обожженные кислотой — оставьте дешёвым криминальным элементам и писателям детективов. Они как лоб, помазанный зелёнкой. Как пришитый на спину бубновый туз! Вы как маяк будете привлекать к себе внимание. Поэтому — берегите пальцы. Они вам для дела нужны.
Вот и быстро, старательно, автоматически протирал машину. Не взирая на то, что трогал я ручку задней двери или нет. Всё протирать надо. Время? Пять минут прошло. Ещё пять минут и ухожу. Тру. Тру как проклятый. Как каторжанин пилит свои кандалы пилкой для ногтей, пока надзиратель спит. Тру!
Время. Пора уходить. Шеф всё ещё без сознания. Не хочу его трогать. Проверять пульс и прочие глупости. Он, не исключено, только и ждёт, чтобы я подошёл и впиться мне в шею зубами. Даже, протирая машину, старался к нему не приближаться. Знаем мы все старые фокусы. Веры-то ему нет. Да, и больно подозрительно всё, что произошло. Уж, сильно подозрительно. Кто знает, Потапыч, может ты и есть тот самый предатель. И не в Центре он, а вот здесь. Полулежит на заднем сиденье машины. Для убедительности мог и штаны обмочить, чтобы доказать мне, что без сознания.
И в молодую парочку не стрелял. Сам как-то ловко под пулю подлез. Девчонку — дурочку на тот свет отправил. Появился в самый неожиданный момент. Когда пионеры поняли, что с деньгами я их обманул.
Не исключено, что всё это мой параноидальный бред, а, может, и правда. Некогда мне теории заговора против моей персоны строить. Не доверяй никому — выживешь. Может, даже и сам на пенсию уйдёшь. Пусть «эвакуаторы» тебя на Родину отправят посылкой «до востребования», а там уж местные мозголомы, тебе психику поправят, залезут поглубже, да, с проворотом!
Рюкзак на плечи. Руки свободные. Пистолет генеральский в пакете лежит. От него надо избавится. Если меня прихватят, то на нём его пальцы. Но кого это волновать будет? Пуля в обгоревшем теле. Её найдут, извлекут, отстреляют пистолет, сравнят. И на меня «повесят» убийство невинного дитя.
И в машине пистолет нельзя оставлять. Сейчас могут и местные хулиганы, бездомные, а то того хуже — полиция, найти его. Да, ранен. Случайно попал под огонь. А вот если пистолет на нём найдут… Даже если третье лицо, обшарит его карманы, заберёт ствол, то всё равно он «всплывёт». Не сейчас, так позже, и пойдут отматывать цепочку назад. Так и придут к Шефу или ко мне. Поэтому, от пистолета надо избавляться. Так надо.
Топаю к реке. Ближе ко мне Шпрее. Протекает через Берлин ещё несколько рек. Но эта ближе. На дне реки, наверное, со времен войны много оружия лежит. Одним меньше, другим — больше. Какая разница!
А вот теперь нужно как можно быстрее покинуть город.
Прогуливаюсь вдоль реки. Смотрю, курю. Жду, когда народу не будет. Зачем мне свидетели. Свидетели мне не нужны. Всё! Никого. Достаю из рюкзака пакет. Разворачиваю. Пистолет? Нет. Изображаю завтрак на берегу реки. Есть хочется. Откусываю кусок от бутерброда. Два куска хлеба, между ними колбаса с сыром. Кусок хлеба смазан маслом, колбаса — горчицей. Снова копаюсь в рюкзаке, вот и термос с кофе. Он уже почти остыл, и на вкус — дрянь отвратительнейшая! Но пью. Со стороны — типичный идиот, который решил позавтракать. Таких в современном мире пруд пруди. Потом, вроде как заметил рыбок, и начал подкармливать хлебом. И рыбки на самом деле появились. Хлеб крутится на месте, по течению плывёт. Так, заодно, видно где поглубже. Вот куда хотел забросить пистолет первоначально, оказывается, что там неглубоко. И это плохо. Время идёт, а я тут ихтиологом-гуманистом заделался.
Дома — хорошо. Вышел на бережок поутру, закинул удочку, кури! Птички поют, солнышко встаёт. Красота. Рыбки наловил ведёрко, и к палатке. Ушицу варить. Рыбку в фольге на углях жарить. Водочку пить! Вот это жизнь!
В ход пошли большие куски хлеба. И всё дальше и дальше. А вот теперь… Оглянулся. Нет бюргеров рядом. Пистолет. В воду. Далеко. Плюх. Всплеск. Круги по воде. Докурил. Окурочек прибрал за собой. Проще на такси. Но безопаснее на общественном транспорте. В центре Берлина стоит автовокзал один на весь город. Сокращённо — ZOB ( Zentraler Omnibusbahnhof Berlin).
Сижу, как многие, что-то ищут в планшетных компьютерах и смартфонах. А я ищу расписание автобусов. О! На Гамбург скоро отходит автобус. Это хорошо. Автобус идёт 10 часов.
Город надо покинуть. Он становится тесным. Душным. Скоро-скоро наши и «ваши» — полиция начнёт облаву на мою персону.
