виски. Незаконно, но отец уже много лет делает для себя и своей семьи. Всем нравится.
Уговорила. Тон доктора смягчается. Вызывают уборщика помещений, надо подготовить кабинет для следующего пациента.
Доктор начинает заигрывать с медсестрой. Предлагает пройти в предоперационную, чтобы провести углубленный осмотр её. Дама с гневом отвергает ухаживание. Да, уж, доктор, козёл ты. Даму нужно добиваться, чтобы сладость победы была. А не использовать служебное положение в сексуальных целях. Измельчал английский мужик. Измельчал.
Доктор орёт, что завтра она никуда не едет. А чтобы в семь ноль- ноль была месте. Эх, а как красиво начиналось! Кастрировать бы тебя, косметический хирург! Всю картину завтрашнего дня поломал мне. Я тебя уже почти ненавижу!
Доктор ещё раз призывает пройти в процедурный кабинет или в предоперационную. Кипятится. Идёт в процедурный кабинет.
Пора уходить. Тихо, через операционную покидаю кабинет. Точно также, быстрой походкой, ухожу в подвал. Забираю свою одежду, через скрипучую дверь — в соседний подвал.
Здесь переодеваюсь в свою одежду. Больничную — с собой. Дверь запираю. Надо принести масла. Смазать петли и замок. Ночевать буду в больнице.
Как проникнуть в подвал соседнего здания?
Охрана — сигнализация. Не очень современная. Даже в интернете можно найти как она блокируется. Замок — ни о чём.
Надо много сделать до вечера. Очень много сделать. Приготовления к операции не терпят пропусков, каждой мелочи уделяется внимание. Пациенты приходят к доктору с семи утра. Или позже. Прятаться в шкафу можно. Но, если этот похотливый козлик полезет раньше времени в шкаф? Поменять халат или операционный костюм? Нейтрализовать его раньше времени не стоит. Придёт пациент. Доктора нет. Медсестра пойдёт в кабинет, а там тело. Либо бездыханное или просто обездвиженное. Шум. Галдёж. Паника. Охрана. Полиция.
Ни к чему. Я люблю тишину, когда ничего не отвлекает. А тут — престижный район. Не последняя в городе клиника. Доктор, который мог увидеть моё лицо. Не стоит рисковать.
Значит, мне нужно прийти за несколько минут до прихода Уилсона. Медсестра проводит моего подшефного в кабинет. Полицейский кокетничает с медсестрой. Она, из чувства мести, начинает отвечать ему взаимностью. Чтобы доктор-самец слышал. На звукоизоляции хозяева явно сэкономили. Медсестра и полицейский — охранник увлечены беседой с полунамёком на секс.
При таком раскладе сил и возможностей у меня есть минута, чтобы тихо нейтрализовать доктора и тело, обладающее информацией. Потом, примерно, от десяти до двадцати минут на допрос.
Работал бы не один, так можно было вывезти через подвал Уилсона в безопасное место. Или того лучше — в Россию. Там отправить его в «разделочную», и спокойно попивать стакан доброго вина за написанием отчёта.
«Разделочная» — она же «Чистилище» и «Исповедальня». Человек, находясь на пороге Бога, перед смертью должен покаяться в своих грехах. Чтобы чистым предстать на Суд. Наши спецы помогают человеку облегчить душу. И он расскажет всё, что нужно Предприятию. Ни разу не видел и не слышал, чтобы кто-то вернулся из «разделочной» и вновь приступил к работе. Вышел и не вернулся. Вернее будет, вывели и не вернулся. Так было и с несколькими офицерами. Прибыли из командировки. Вывели… И не вернулись. Через месяц на их место усаживается новичок. Он думает, что его повысили. Из «обеспечения» поднялся до «Контролёра»! Радостный как щенок. Бегает. Лает. Ластится. И не понимает глупый, что он вакансия ему освободилась не потому что офицер выслужил пенсию или погиб на задании… Вывели. И не вернулся. Молодой проставляется, «вливается в коллектив». А «старики» первый тост встают и ни слова не говоря, выпивают молча. За того, кого отправили на «конвейер Бабы с косой». Некоторые называют «разделочную» «бледные скачки». От Библии — «Всадник бледный».
Но я сейчас на сцене один солирую. И не удастся мне вывезти Уилсона из Англии. Даже из здания толком вытащить не удастся. На себе нужно тащить. Пусть даже без сознания погружу на каталку. Что дальше? «Скорой» рядом с «заряженным» водителем не будет. А куда потом с телом в одиночку? Не получится! Значит, пятнадцать минут на допрос.
И я начал колесить по Лондону. Менял транспорт. Метро. Такси. Автобус. Такси. Пригородный поезд. Потом снова возвращался в город. Делал покупки в разных районах города. Покупка только одного предмета. Расчёт наличными. Всё как всегда.
Вечер прошёл в подготовке к завтрашнему дню. Ничего нельзя упустить. Ничего нельзя забыть.
Ночь. Сон рывками. Подсознание снова и снова прогоняет ситуацию, просчитывает варианты.
Грязное постельное бельё подо
