Взорвут свой атомный боезапас. Частично сбросят на головы арабов. Затем, взорвут у себя на территории. И бу-уум! Всё. Так получится, на тот момент, что Европа окажется закрытой, вот они и рванут в Африку. Тут и Иран подоспеет со своим атомным оружием. Они тоже взорвутся на месте. Всё уже просчитано. Санитарная зона. Нефть подорожает. Издержки производства. Да, на тот момент, уже столько нефти и не нужно будет. И кризис и население уменьшится.
— А как же в Африке? Там же есть свои мусульмане. Что с ними?
— Есть исламисты и мусульмане. Те, кто управляем нами — будут жить, работать на нас. А исламистов будем уничтожать. Как в Мали.
— А как же быть с мусульманами в России? Нормально живём бок о бок.
— Или они будут вас убивать и вольются в большую дружную семью ислама, управляемого из Англии, либо будут уничтожены. Так, что, полковник, — он открыл папку, и назвал моё имя.
Не подлинное, не настоящее, а то, по которому меня знали на службе.
— У вас очень внушительный послужной список. Предлагаю перейти ко мне на службу. Деньги — без проблем. Документы — да. Защита от России — без проблем. Решайте. Тут много людей вашего полёта. Но вы меня впечатлили. А, поверьте на слово, это не просто. Я разбираюсь в людях. Итак? Думайте.
— У меня есть для вас встречное предложение.
— Это интересно. Зная, что живым вы отсюда не выйдете, диктуете мне условия. Интересно. Всё равно, что таракан выполз на стол ко мне и начал диктовать условия.
— Начнём с того, что я полковник, а не кусок гудрона. Но вам этого не понять. Вам нужны предметы для обсуждения. Вот. Это первый предмет для торга.
Из внутреннего кармана извлёк кулёк с полу растаявшим льдом. Среди кубиков льда матово отсвечивал маленький контейнер.
— И что это? Что за мерзкая, мокрая железяка?
— Возьмите. Только открывать не надо здесь. Отдайте вирусологам своим. Например, тому, кто занял место Уилсона. Пусть в лаборатории посмотрят.
— Это вирус? Я правильно понял?
— Да. Вы всё правильно поняли. Также спешу вас заверить, что ещё несколько контейнеров установлены в Лондоне. Думаю, что вашим людям не составят труда установить, где я бродил с этим телефоном.
На стол я положил мобильный телефон и толкнул его к старику.
— Знаете, юноша, я немного удивлён. Но, думаю, что нескорые современные фармакологические препараты сумеют развязать вам язык.
— Не надо. Вам же мир ещё завоёвывать. А так — не получится.
Я наконец-то достал из левого кармана руку, там был анти снайперский взрыватель.
— Только я отпущу кнопку, здесь всё взорвётся.
Правой рукой рванул на груди куртку.
— Взрывчатка. Самодельная. С поражающими элементами. Для верности я положил туда пузырёк со ртутью. Высокая температура, ртуть испаряется. Мне всё равно, а для всех дополнительный поражающий элемент. Спасать вас будут долго. Потому что долго будут искать изолирующие противогазы. Для страховки ещё.
Задрал рукав на левой руке.
— Вы же знаете что это такое. У вас аналогичный. Чуть другая модель. Но смысл тот же.
— Да. — пауза — знаю. Этот браслет передаёт сигналы моего пульса.
— Правильно. И мой тоже. Перестанет передавать — не будет Лондона. Чума.
Я закурил свою сигарету.
— Мои условия. Вы сворачиваете свою операцию в отношении России и Китая. Я обезвреживаю свои бомбы. Джентльменское соглашение. Я буду в Лондоне ещё три-четыре дня. Надумаете согласиться — разместите вот это объявление на этом сайте.
Положил на стол бумажку с текстом.
— Смотрю, вы всё предусмотрели.
— Я не Бог, чтобы всё предусмотреть.
— У меня для вас тоже есть козырь в рукаве.
Обращаясь к видеокамере, громко произнёс:
— Пусть войдёт.
Открылась дверь, и… И вошёл тот кого я меньше всего ожидал увидеть. Генерал! Шеф! Потапыч!
Он тяжело прошёл к столу и сел рядом с Сэром.
— Вот и свиделись. — он смотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Свиделись.
— В Центре считают тебя предателем. Ты передал всю информацию американцам. И что тебя там ждёт? «Разделочный цех». Финиш.
— Тебе-то это зачем? На старости лет стал предателем.
— Жить на пенсию в тысячу — полторы долларов? Зачем прозябать?
— Тридцать серебряников?
— Для меня это маловато.
— Итог сам понимаешь, какой? Могила.
— Мы все умрём. И грешники и праведники. Ну, а рай тебе не светит. Одним грехом больше. Ничего страшнее. Только я у мру в постели, а не привязанный ремнями к столу, и когда от тебя медленно отрезают скальпелем кусочки мышц. Отсюда — «разделочная». И всё стерильно, чтобы инфекцию не занести. Ты будешь долго жить. Тебя будут поддерживать лекарствами,
