Осень 44-го! Все отчетливее неизбежность поражения нацистской Германии, но фюрер не хочет смириться с этим! В его кабинете, подогреваемые фанатиками из «Аненербе», зреют замыслы один чудовищнее другого. Фашисты готовятся к тому, чтобы успеть утащить с собою в могилу весь мир. Сведения о месте хранения сверхсекретного оружия попадают в руки советской разведке. Правда это или вымысел еще только предстоит узнать, но оставлять без внимания подобную информацию, особенно накануне большого наступления, нельзя. В ближний тыл немецких войск отправляется группа диверсантов «Призрак». Задача группы: «Найти и уничтожить!» Любой ценой!..
Авторы: Кулик Степан
Гусева. У тебя летчику заняться нечем, а у меня он главным экспертом будет. Кому, как не пилоту, лучше знать: годится поляна для взлета-посадки или нет?
— Согласен. А Гусева почему отдаешь?
— Командир, пять человек — это группа, шесть — уже толпа. Да и тебе чуток полегче будет. Парень хоть и не из нашей роты, а все-таки разведчик. Имеет не просто боевой опыт.
— Ладно, убедил. Махнем не глядя. Еще вопросы есть?
— Связь как будем поддерживать?
— Включайте рацию на прием каждый непарный час. Младший сержант Гордеева!
— Я.
— Выходить в эфир запрещаю категорически! Отмена приказа — трижды повторенное слово «Закат». Только после этого группе разрешается использовать режим передачи.
— Есть.
— Капитан Малышев! — Корнеев сделал паузу и менее официально продолжил: — Андрей, я подчеркиваю: к выполнению основной задачи «Призрак-два» может приступить исключительно в случае подтвержденного уничтожения группы «Призрак-один».
— Принято, командир.
— Вот и хорошо. Я очень на вас рассчитываю. Пока фрицы ничего не знают о существовании второй группы, есть шанс оставить их с носом.
— Николай, ну а если нас раньше обнаружат? — продолжал настаивать Малышев. — Мало ли что, на войне всякое случается… Как предупредить основную группу о постигшей нас участи?
— Вот об этом как раз беспокоиться не нужно. Спящими егеря вас не вырежут, — а звук боя и без рации далеко слышен. Хотя это уже не столь важно… Пойми, Андрей, задание будет выполнено любой ценой, но только вы сможете вытащить нас из расставленного немцами капкана. И гибель твоей группы почти равнозначна смерти всех. Теперь от вашей ловкости, скрытности, умения стать невидимыми, хитрости, изворотливости и ума зависит и наша жизнь. Наш билет домой. Не подведите, братцы, а то я обещал Дашеньке жениться на ней после войны… Поэтому придется постараться. Нехорошо обманывать тех, кого любишь.
— Понятное дело, — вполне серьезно кивнул Малышев. — И все же? Мало ли какую информацию надо будет сообщить.
— В самом крайнем случае пришлешь гонца. Для особо непонятливых диверсантов повторяю приказ: «В эфир не выходить!»
— Ладно, Корнеев, ты командир — тебе виднее, — сдался Малышев. — Давай уточним маршрут…
— Резонно. Гляди. Мы начнем со сторожевой башни. Из всех интересующих нас объектов она одна находится на восточном берегу реки. Обследуем ее, и если мимо — еще нынешней ночью переправимся на ту сторону. Потом проберемся к свечному заводу. Из-за новенького причала именно он кажется мне наиболее перспективным. Это займет все вторые сутки. Ну и напоследок — если опять не то, осмотрим монастырь.
— Не слишком ли долго? Фрицы могут не дать нам столько времени.
— Вообще-то, время работает на них. Чем дольше мы возимся, тем больше у них возможностей перебросить груз в другое место. Приглядывать за нами будут, но торопить не станут. Хотя ты прав, Андрей, возиться нельзя. А вдруг все это и в самом деле липа? Что предлагаешь?
— Позволь мне двигаться вам навстречу и осмотреть монастырь.
— Не успеете. Маршрут длинный. Начнешь торопиться — наследите, шум поднимете.
— Мы аккуратненько. Разреши, командир. Обещаю на рожон не лезть. Если успею — целые сутки выиграем. Ну а нет — тогда там и встретимся.
— Ладно, действуй. Только прошу тебя…
— Не надо лишних слов, Николай… — остановил его Малышев. — Лучше покурим и будем разбегаться. Как там в песне: «Дан приказ ему на запад, ей в другую сторону. Уходили комсомольцы на Гражданскую войну…»
Путешествуя пешком, обычный человек шагает со средней скоростью четыре-пять километров в час. Особенно если туфли не жмут, руки и плечи не оттягивает кладь, а небо над головой чистое и прозрачное аж до самого донышка. А если солнце прикрылось от летнего зноя облачным флером, и совсем не жарко, двигать можно еще быстрее. Дышится легко, привольно. Закроешь глаза и будто плывешь над землей в легком мареве дурманящих запахов, стрекотанья кузнечиков и высокого перезвона простодушных жаворонков. Благостно на душе, и в радость такая дорога… Даже не скатертью стелется она, а самодвижущимся эскалатором. Ноги сами выбирают шаг, и уже никакое расстояние не страшит путника, тем более что идти-то ему всего ничего — вот он, горизонт, рукой подать.
Разведгруппа могла бы двигаться гораздо быстрее обычного путника, но не получается. И не потому, что на ногах у диверсантов вместо удобных туфель тяжелые сапоги, или у бойцов плохая физическая подготовка. Они вынуждены таиться, выбирать самые неприметные, а значит — непроторенные
