Осень 44-го! Все отчетливее неизбежность поражения нацистской Германии, но фюрер не хочет смириться с этим! В его кабинете, подогреваемые фанатиками из «Аненербе», зреют замыслы один чудовищнее другого. Фашисты готовятся к тому, чтобы успеть утащить с собою в могилу весь мир. Сведения о месте хранения сверхсекретного оружия попадают в руки советской разведке. Правда это или вымысел еще только предстоит узнать, но оставлять без внимания подобную информацию, особенно накануне большого наступления, нельзя. В ближний тыл немецких войск отправляется группа диверсантов «Призрак». Задача группы: «Найти и уничтожить!» Любой ценой!..
Авторы: Кулик Степан
и подчиненных, гауптман Бертгольтц имеет полное право возмущаться здешней «синекурой» и закручивать гайки. А рядовому составу остается надеяться, что фронтовик офицер вскоре поостынет, успокоится, привыкнет, и жизнь гарнизона опять наладится, войдет в привычное русло.
Убедив самого себя в том, что терпеть муштру осталось недолго, солдат немного повеселел и даже согрелся. Он совсем уже было решил подойти ближе к горящему у въезда на мост фонарю и прочитать пришедшее из дома письмо, как на реке, выше по течению, загоготали потревоженные гуси.
Действуя по инструкции, он тут же бросился к перилам моста, стаскивая на ходу карабин.
— Хальт! Хальт!
В сплошной ночной тьме ничего нельзя было разглядеть, кроме небольшого темного пятна у противоположного берега. Правда, понять, что это, Дитрих не смог. То ли силуэт человека, то ли стая гусей, сбившись в кучу, закрывала на воде отражения звезд. Но уже в следующее мгновение точку возмущения спокойствия осветили мощные прожектора.
В ночном карауле ожидаешь всего, чего угодно. От вражеских парашютистов-диверсантов, посланных взорвать важный объект, до мифических партизан, о которых так много и с такой ненавистью рассказывают те, кто воевал на Востоке.
Бывают и курьезные случаи. Например, на позапрошлой неделе вылавливали из реки задремавшего и кувыркнувшегося с моста в воду курьера. Но увидеть на противоположном берегу речки полуобнаженную, темноволосую женскую фигурку, испуганно замершую в выхватившем ее из ночного мрака конусе яркого света, Дитрих никак не ожидал. А потому сперва не поверил собственным глазам.
Солдат удивленно сморгнул, даже протер глаза рукавом и ущипнул себя за нос. Опасаясь, что все-таки умудрился задремать на посту. Но видение не исчезало. А в следующее мгновение тишину ночи нарушил негромкий смех.
Сперва одинокий и неуверенный, но уже спустя пару секунд к нему присоединился еще один голос, и еще один, и еще…
Прошло меньше минуты с тех пор, как гуси на реке всполошились и подняли тревогу, а вся охрана моста уже заливалась хохотом. Солдат прямо корчило от вполне понятного недержания эмоций. Слишком резким оказался переход от ожидания опасности к пикантной комедийности. Вскочить ночью, по тревоге, готовясь к смертельному бою с вражескими диверсантами, а вместо них в свете прожекторов увидеть пригожую, полуобнаженную девицу, пожелавшую освежиться перед сном, — тут никакого самообладания не хватит.
Этот почти истерический хохот солдат позволил опомниться и девушке, от неожиданности застывшей, как пресловутая жена Лота.
Выйдя из ступора, она нагнулась и стала поспешно сгребать в охапку снятую одежду, так и не сообразив покинуть освещенный прожекторами круг, а всего лишь тревожно поглядывая в сторону моста.
— Hoh, Schulmann! — заорал вдруг, обращаясь к Дитриху, находившийся среди прожекторной обслуги шарфюрер Мольтке. — Du heran aller аn Schöne, auffordert sie zu finden sich zu wir!
Дитрих коротко хохотнул, поддаваясь общему веселью, забросил карабин за спину и, перегнувшись через перила, прокричал:
— Mädchen, euch zu aufhelfen?
— Auskommt!
— негромко, но вполне отчетливо ответила та, прижимая к груди скомканную в один узел одежду.
Акцент у девушки был ужасен настолько, что Дитрих даже не сразу понял ответ, оттого и замешкался. Зато шарфюреру, похоже, было совершенно все равно, на каком языке изъясняется незнакомка. И что именно она говорит.
— Anzieh zu uns! Nicht blamiere sich!
— продолжал веселиться Мольтке.
— Geh in Arsch, Dummkopf!
Но чтобы шарфюрер услышал слова черноволосой девушки, — кстати, как удалось разглядеть Дитриху, довольно миленькой и совсем молоденькой, — ей надо было проорать свой ответ хотя бы раза в три громче.
— Und beliebt, ich absteigt zu dir?
— неожиданно для самого себя произнес осмелевший солдат, словно и в самом деле мог покинуть пост. Но магнетизм этой хрупкой, беззащитной фигурки, казавшейся в ярком электрическом свете еще тоньше, действовал на него ошеломляюще.
— Gehen sie bitte nach dem…! Du — Schweinehund!
— вдруг громко заорала она изо всех сил срывающимся от злости голосом.
Опешив от подобной отповеди, Дитрих даже обидеться не успел, когда громогласный хохот товарищей заставил его и самого
