Осень 44-го! Все отчетливее неизбежность поражения нацистской Германии, но фюрер не хочет смириться с этим! В его кабинете, подогреваемые фанатиками из «Аненербе», зреют замыслы один чудовищнее другого. Фашисты готовятся к тому, чтобы успеть утащить с собою в могилу весь мир. Сведения о месте хранения сверхсекретного оружия попадают в руки советской разведке. Правда это или вымысел еще только предстоит узнать, но оставлять без внимания подобную информацию, особенно накануне большого наступления, нельзя. В ближний тыл немецких войск отправляется группа диверсантов «Призрак». Задача группы: «Найти и уничтожить!» Любой ценой!..
Авторы: Кулик Степан
плюс два? — вычленил и суммировал в уме случайно полученную информацию Малышев. — Совсем фрицы страх потеряли… Хотя, если взглянуть с другой стороны, некоторая логика в этом прослеживается: чем меньше людей привлечено к операции, тем выше степень секретности. А наш оберштурмбанфюрер наверняка больше всего опасается утечки информации. Да и обнаружили мы их самолет, чего там лукавить, совершенно случайно. Если б Колька не услал меня готовить пути отхода, никто на этот аэродром ни в жизнь бы не наткнулся… Так что обвинение в халатности придется снять как не выдержавшее критики. Восемь человек… А это значит — двое спят после ночи, двое — дежурят у самолета, остальные четверо — готовят пищу и занимаются… самоподготовкой. И все рассредоточены. Максимум — пары. Отличный расклад! Даже Колесникова подключать не придется, сами со старшиной управимся…»
Он задумчиво поглядел на ту часть самолета, где размещалась кабина, машинально потирая мочку уха.
«Заманчиво, конечно, но потом придется дожидаться здесь солдата с кофе. А если он замешкается или не один заявится? Да и Кузьмич обеспокоится. Нет, зря рисковать не буду… Никуда пилот не денется. Сперва с остальными разберемся».
— Слышь, Степаныч, а ты как умудрился сухим остаться? — поинтересовался капитан Пивоваренко. — Раздевался, что ли?
— Не… Наш ефрейтор секрет Христа знает… — хохотнул Петров. — Ходит по воде аки посуху.
— И в самом деле? — только теперь Корнеев обратил внимание на то, что его ординарец единственный из всей группы одет в совершенно сухую форму. — Ты как речку переходил?
— По мостку… — не совсем понимая, чего от него хотят, ответил Семеняк.
— По какому еще мостку? Где? — оживился командир.
— Обыкновенному… Как из лесу вышел, свернул с дороги направо, а дальше — тропка сама к речке вывела. А там мостик с берега на берег переброшен.
— Что же ты сразу не доложил?
— Да как-то к слову не пришлось… — пожал плечами Семеняк. — Да и не ставил мне никто такой задачи: мосты искать.
— Согласен, — кивнул Корнеев. — Это хорошо, что мостик. А то водичка в речке слишком бодрящая. Теперь хоть на обратном пути купаться не придется.
— Разрешите спросить, товарищ командир, — придвинулась поближе к Корнееву младший сержант Мамедова.
— Конечно, Лейла. Слушаю тебя… — замедлил тот шаг. — Что-то важное?
— Вы только не смейтесь, — замялась девушка.
— Обещаю, не буду, — заверил ее майор. Но потом все же не утерпел и пошутил, ответом подразумевая, что девушка интересуется им. — Я не женат и детей не имею…
Реплика была столь неожиданной, что Лейла не удержалась и хихикнула.
— Да ну вас. Я же серьезно…
— Ладно, не обижайся. Ну чего спросить хотела, говори?
— Скажите: вам не страшно?
Вопрос прозвучал не слишком четко, но Корнеев понял и ответил со всей искренностью.
— Конечно, страшно, Ляля. Совершенно не боятся смерти только клинические идиоты. И не верь, когда говорят, будто на войне ко всему привыкаешь… К этому нельзя привыкнуть. Особенно — к гибели товарищей. Взять себя в руки, не думать о смерти — это да, можно и нужно. Инстинкт самосохранения в человеке самой природой заложен. Иначе вымерли б давно… Но на то нам дадены ум и воля, чтобы побороть в себе страх, когда цель дороже жизни. Хотя, если вдуматься, смерть совершенно не страшна. Еще запорожские казаки — воины, веками оберегающие южные границы Руси от татар и турков, поговаривали, что смерти бояться нечего. Поскольку, пока мы живы — ее нет. А когда она заявится — нас уже не будет. Я уверен, что и у казахского народа тоже найдется похожая пословица. Правда?
— Да… — подтвердила Лейла.
— Ну вот видишь. А почему спрашиваешь? Ты же не первый год на фронте? Да и не отправила бы тетя Ира с нами трусиху.
— Это только с непривычки так кажется, что в разведке страшнее… — вклинился в разговор ефрейтор Семеняк. — Михаил Иванович как-то упоминал, а я запомнил термин — психологический фактор… Если вокруг одни враги, значит, и опасность погибнуть выше. Тогда как на самом деле на передовой у рядового пехотного Вани гораздо больше шансов поймать шальную пулю или осколок. А тут — как у Христа за пазухой. Ни бомбежек, ни артобстрела… Если только наши шуметь не начнут. Тьфу-тьфу-тьфу. Смекаешь, о чем я, дочка?
— Спасибо, Игорь Степанович.
— Пустое, дочка. Не стоит благодарности. Мы все через это прошли. Вот если подобное чувство у тебя на пятом и дальше задании появляться станет, вот тогда следует насторожиться и прислушаться к нему. Потому что это уже интуиция сработает. А в первый-то
