Осень 44-го! Все отчетливее неизбежность поражения нацистской Германии, но фюрер не хочет смириться с этим! В его кабинете, подогреваемые фанатиками из «Аненербе», зреют замыслы один чудовищнее другого. Фашисты готовятся к тому, чтобы успеть утащить с собою в могилу весь мир. Сведения о месте хранения сверхсекретного оружия попадают в руки советской разведке. Правда это или вымысел еще только предстоит узнать, но оставлять без внимания подобную информацию, особенно накануне большого наступления, нельзя. В ближний тыл немецких войск отправляется группа диверсантов «Призрак». Задача группы: «Найти и уничтожить!» Любой ценой!..
Авторы: Кулик Степан
на стол пустой стакан и поднял трубку внутреннего телефона. Выслушал доклад и спросил:
— Документы на Корнеева передали?.. Несите.
Если капитан и удивился, то не подал виду.
— Разрешите? — буквально спустя минуту в дверном проеме возник незнакомый старший лейтенант государственной безопасности. Подтянутый, хоть и не молодой, лет сорока. Окинул Корнеева цепким взглядом и неожиданно кивнул, как старому знакомому.
— Вы знакомы? — заметил этот жест Стеклов.
— Не имею чести, — пожал плечами Корнеев.
— Только заочно, — вполне серьезно ответил старший лейтенант и повторил: — Разрешите войти?
— Естественно… — ворчливо ответил Стеклов, как всегда недовольный проявлением излишней уставности и некоторой непонятностью ситуации. — Я же сам вам звонил. Давайте уже…
Молодцеватый чекист ловко проскользнул в комнату, открыл кожаную папку, выложил на стол большой конверт из плотной бумаги, а саму папку, с вложенным в нее разграфленным листком, протянул полковнику.
— Прошу расписаться в получении.
— Бюрократия, — пробормотал тот, пробежал взглядом страничку отчета и размашисто подписался. Подумал и добавил число и время.
Старший лейтенант тут же посмотрел на циферблат своих часов. Потом забрал папку и козырнул:
— Разрешите идти?
— Транспорт и пропуск подготовлены?
— Так точно.
— Спасибо. Идите…
Офицер еще раз козырнул и скрылся за дверью.
— Вот тебе, Николай, новые документы… — Стеклов вскрыл пакет и достал оттуда какое-то удостоверение.
Корнеев взял чуть затертую, но достаточно новую книжицу в руки и с удивлением прочитал на обложке: «Контрразведка „Смерш“». Раскрыл и увидел собственную фотографию, но перед фамилией, именем и отчеством стояло офицерское звание «майор». А главное — на вклеенной фотографии он красовался в кителе с соответствующими погонами.
— Погоны в конверте… — полковник протянул пакет Николаю.
В общем-то, за все те годы, что его отправляли в тыл, кем только ни приходилось бывать Корнееву. Один раз даже целым оберстом. Но фальшивым контрразведчиком, да еще на своей территории — впервые. А главное, непонятно зачем? Но приказы обсуждать не принято. Все, что ему положено знать, будет разъяснено. Не раньше и не позже, чем это необходимо. А пока приведем форму в соответствие с документами.
Глядя, как Корнеев сноровисто меняет на плечах прямоугольники с четырьмя маленькими звездочками на погоны с двумя просветами и одной звездочкой, но большего размера, Стеклов продолжил:
— Тут еще командировочное предписание, продовольственный аттестат, медицинская справка и все остальное. Пока ты добирался из госпиталя, я подумал, что майору из «Смерша» будет проще договариваться с командиром штрафбата, чем артиллерийскому капитану. Тем более, Николай, что все это не маскарад и не понарошку. Приказ о твоем повышении уже подписан. Ну а ведомство… Считай, предвидение. Кому же еще, после войны, ловить всякую недобитую сволочь как не бывшему диверсанту-разведчику? В общем, поздравляю…
— Служу трудовому народу!
— Вот именно… И, от лица командования, позволю себе заметить — хорошо служишь, просто отлично. А теперь вернемся к вопросу о штрафниках. Они тут неподалеку, километрах в пятнадцати. Поезжай, погляди… Может, и подберешь себе кого-то. Только, учти — времени на подготовку нет. Совсем! Завтра вечером и выдвигаетесь… Увидишь, что не тот контингент, понапрасну не рискуй. Пойдешь с проверенными бойцами.
— Как завтра?! — впервые за весь разговор изумился Корнеев. — Товарищ полковник, но ведь так нельзя. Да перед любой мало-мальски важной операцией дается на подготовку не менее трех суток!
— Поэтому я и говорю: хорошенько гляди. В общем-то, ты правильно мыслишь, выучка бывших офицеров не чета солдатской. И штрафникам к мысли о гибели не привыкать. И все же хорошо выбирай, с умом. Ты, Николай, знаешь: я не ханжа, но народец там разный попадается. Не прозевай врага настоящего… — полковник поднял ладонь, обрывая в зародыше любую возможную дискуссию на эту тему. — Транспорт у входа. Так что более не задерживаю. И не удивляйся конвою. Ты, в сложившейся ситуации, слишком важная персона, чтобы я мог оставить место хоть для какой-то случайности!.. Поедешь с охраной.
— На броневике?
— Броневик генерала увез… — не принял шутки Стеклов. — Вернешься, сразу же ко мне, расскажешь, как съездил. А я тем временем девушками займусь. М-да, озадачил старика. И как я не сообразил заранее? В общем, с Богом.
— Разрешите идти? —
