Не ошибается только бог. Ангелы тоже совершают ошибки. Это ощутил на себе Артем Рахвалов, когда по оплошности ангела судьбы попал в другое тело. И каково же было его удивление, когда он понял, что рядом с ним присутствует и сам хозяин этого тела. А кроме того, он очутился совсем в другом мире. Жестком и алчном. Где практикуется магия, а магов контролирует церковь Свидетелей Славы Хранителя.
Авторы: Сухинин Владимир Александрович
Отстань, ненормальный, — уже не мешая рукам лазить по ее телу, прошептала женщина. Она громко и часто дышала, прижатая горячим большим телом к остывшему камню. Она почувствовала, как задирают ее юбку, как жадные руки обхватили ее груди, и ощутила, как в нее вошли. Она застонала и закрыла глаза. Через пару охов она открыла их и увидела тело сына хозяина, лежащее на камнях. Первый несмелый лучик солнца проник над стеной и осветил голову с лужей запекшейся крови, и женщина, оттолкнув любовника, отчаянно закричала.
Ландстарх с сухими глазами, не в силах поверить в случившееся, смотрел на безжизненное тело сына. «Как такое могло произойти? — спрашивал он себя уже который раз подряд. — Зачем он полез на самый верх башни ночью? Почему он был так неосторожен и сорвался со стены? Что скажет жена, когда вернется от родителей и узнает, что сына больше нет?..»
Рядом с Гиндстаром ла Коше топтался придворный медик, не решаясь прервать молчание ландстарха. Вскоре тот заметил его и то, что он хочет ему что-то сообщить.
— Что, Доминик? — сухим голосом спросил он своего личного мага-целителя.
— Мой господин, вот это мы нашли в его вещах.
Лекарь протянул смятую записку. Ландстарх развернул ее и прочитал. Он не отрывался от нее минуты три, читая и перечитывая. Наконец, когда он поднял глаза, его взгляд был подобен взгляду безумца.
— Где она? Где эта гадина, что я пригрел на своей груди?
Маг стал отступать и заикаясь пролепетал:
— Простите риньер, я не понимаю, о ком вы? — Все хорошо знали, какой крутой нрав был у наместника. Он безжалостно порол крестьян. Жестоко собирал подати и тех, кто не мог заплатить, продавал в рабство. Своих слуг, если был не в духе, мог забить насмерть за малейшую провинность, и попасть ему под горячую руку целитель не горел желанием. Кто знает, что сейчас творится в голове этого жестокого и несчастного человека? Кого он в пылу гнева сделает крайним и убьет собственноручно? Его бешенство могла усмирить только жена, происходившая, как болтали, из побочной ветви Мазандаров. Недаром у нее родился такой сын. Поэтому целитель стал пятиться, подумывая о том, чтобы удрать.
— Я говорю о Клавдии, об этой неблагодарной твари. — Отец потряс запиской. — Это она написала ему письмо и позвала ночью на стену! Это она была свидетелем его падения! Или… — ему открылась истина, — это она его столкнула, — прошептал он.
Кроме боли за потерю сына, он испытал жуткую ревность. Его смогли променять на прыщавого юнца. Кровь ударила ему в голову.
— Я не знаю, мой господин. Наверное, вместе с матерью риньерой Барбарой, — продолжая отступать, отозвался маг.
Но Гиндстар ла Коше его уже не слушал, он решительными шагами вышел из семейного храма, увидел двоих солдат и приказал на ходу:
— За мной!
Не оглядываясь по сторонам, поднялся на второй этаж башни. Ногой открыл дверь и ворвался в светелку. Там сидели и вышивали две женщины — риньера Барбара и ее дочь. Они посмотрели на мужчину, и на их лицах появилась растерянность.
Ландстарх молча, стуча каблуками, подошел к девушке, испуганно вжавшейся в стул, на котором сидела, и как кролик смотревшей в пылающие глаза хозяина замка. Она впервые видела таким своего любовника. Она не понимала, что происходит, и страшно его боялась, не отрывая затравленного взгляда от лица ландстарха.
Тот недолго смотрел на нее. Грубо схватил за волосы и потащил прочь из комнаты. Девушка громко завизжала и ухватила его за руку. Риньера Барабара уронила вышивку и закатила глаза. То, что сейчас происходило, было нереально, ужасно и непостижимо. Ее сознание не выдержало этого зрелища и покинуло женщину.
Вытащив девушку в коридор, мужчина бросил ее на пол и крикнул солдатам.
— В подвал эту тварь и отдать палачу. Пусть вызнает, зачем она позвала моего сына на террасу.
Весь день в замке было тихо. Все, кто мог, попрятались по углам, боясь высунуть нос. Ландстарх пил и ругался.
Вечером прибыла хозяйка. Испуганные воины открыли ей ворота и быстро спрятались в караулку. Ее никто не встречал. Не было обычной суеты в замке. Не спешила встречать, как обычно, Барбара с новостями и радостным щебетом. Не было даже слуг, кто помог бы ей раздеться. Она прошла весь замок, удивляясь тишине и отсутствию всех. И, наконец устав бродить по замку, нашла мужа в храме, возле открытого гроба.
Ее как будто ударило молнией. Она не могла произнести ни слова, всматриваясь в лицо сына. Того, кто был ее гордостью и надеждой, того, кто еще день назад был жив и мог стать королем. Он лежал со спокойным лицом в гробу. Она опустилась на колени перед гробом и тихо завыла. Так они пробыли больше часа. Наконец мадам Коше смогла говорить и, обратившись к мужу, глотая слезы
