Не ошибается только бог. Ангелы тоже совершают ошибки. Это ощутил на себе Артем Рахвалов, когда по оплошности ангела судьбы попал в другое тело. И каково же было его удивление, когда он понял, что рядом с ним присутствует и сам хозяин этого тела. А кроме того, он очутился совсем в другом мире. Жестком и алчном. Где практикуется магия, а магов контролирует церковь Свидетелей Славы Хранителя.
Авторы: Сухинин Владимир Александрович
землянином, Агнесса покачала головой.
— Да у него талант! Он так ловко прошел перекресток, что инквизитор сам может оказаться на костре после такой исповеди. Хороший старт, Арингил, не находишь? — повернулась она к ангелу. — Святоша теперь не опасен, и подопечный выведен на время из-под удара. У парня появился первый враг, как и положено, но он вышел победителем и поднял свой авторитет. Ах! Почему у меня его не было с самого начала? — огорченно вздохнула она.
Арингил промолчал, но он тоже был доволен подопечным.
Когда Артем вернулся к себе в комнату, там сидела Чучело с подносом и скучала. В комнате уже проветрилось, и вонь почти не чувствовалась. «Надо же, какой вонючий летун оказался!» — подумал маг и улыбнулся баске:
— Как дела, красавица?
Девочка обрадовалась и сама спросила:
— Ты куда ходил, ваша милость?
Он заметил, что непосредственная баска очень часто вместо ответа задавала вопрос сама.
Артем прошел в комнату, сел на кровать, взял поднос с едой и стал уминать кашу. Общение с инквизитором далось ему нелегко. Зато он понял, что такое церковники. Одна из ветвей власти, паразитирующая на простом народе. Впрочем, как и везде. Всегда есть и были подобные институты, от жрецов до сект, которые утверждали, что только им известна истина. Приходи к нам, давай деньги, и мы ее тебе откроем. Вот их формула бытия и паучьего паразитирования на людском суеверии. Здесь еще в людях сидит страх быть обвиненными в занятиях черной магией. Знать бы еще, что это такое.
— Я был на исповеди, — ответил Артем после третьей ложки каши. — У отца Ермолая.
Девочка вытаращила глаза.
— Зачем ты туда ходил? — Она нагнулась к нему и зашептала: — Он страшный человек. Ищет, кого сжечь. И пытает дворню, как ведут себя господа и что говорят. Мне повариха рассказывала, она тоже ходила на исповедь. А если соврешь на ней, то умрешь. Вот как!
— Это все глупости, Чу. Я буду звать тебя так. Для меня ты будешь Чу.
— Ты дал мне имя, ваша милость, — бросилась она ему на шею. — Теперь ты мой отец.
— Какой отец? Ты что, Чу? Я еще молод, и детей у меня не было. — Артем испугался ее порыва и подавился кашей.
— По нашим обычаям всегда было так. Кто первым даст имя ребенку, тот его родитель. Поэтому мне здесь имени не давали. — Она уселась рядом с ним и сияла от радости. — Теперь я полноценная.
— Вот дурень! — всплеснула руками Агнесса. — Ну как же можно быть таким неосмотрительным. Папаша! — Она сплюнула ему на плечо и растерла ногой.
Арингил посмотрел с осуждением на тифлинга и размеренно заговорил:
— Вместо того чтобы плеваться, лучше бы продумала, что ему говорить. Парень не знает ваших правил, обычаев народа. Теперь многое становится понятным.
— Что ты имеешь в виду? — уперев руки в боки, воинственно спросила она.
— Хотя бы то, почему у тебя такой забитый подопечный с проклятыми руками. У парня с детства проблемы, и их можно было сгладить.
— Вот как? — прищурилась Агнесса. — Оказывается, это я виновата в его проблемах.
— Не в меньшей мере, чем он сам. Ты пренебрегала своим человеком.
— С чего ты это взял, санитар? Как ты, не зная меня, можешь об этом судить?
Арингил не обратил внимания на ее колкость и продолжал спокойно и веско говорить, припечатывая ее каждым своим словом:
— Тут знать много не надо, ты бросала своего подопечного без пригляда, и это только то, что стало известно. Ты хотела его смерти, чтобы тебе дали более способного. Но я уверен, что и его ты также бросила бы. Тебе интересны только твои ногти и глазки, которые ты красишь по три часа в день. А кроме того, ты всех вокруг обвиняешь, что они виноваты в твоих бедах.
— Ах, так! Ах, так!.. — Агнесса смогла произнести несколько фраз и вдруг разревелась. Она уселась, и слезы хлынули из ее глаз. Арингил, который не знал, как поступить, растерялся.
…Артем особо не расстроился: подумаешь, назвала отцом. Хорошо все обдумав, он решил, что в его жизни ничего не изменится. Да и в ее тоже. Но на всякий случай спросил:
— Что это для нас обоих будет значить?
— Теперь я не сирота… — начала она перечислять преимущества и недостатки и, помолчав, на этом закончила. — И все. Больше я ничего не знаю. Но надеюсь, когда инквизитор потащит меня на костер, ты не отдашь меня ему.
Артем доедал кашу и удивленно посмотрел на девчонку.
— А зачем ему тебя тащить на костер?
— Я — баска, и значит, идолопоклонница. Поэтому. Инквизиторы часто нас обвиняют в этом и сжигают.
— А ты точно поклоняешься деревьям? — спросил Артем, допивая молоко.
— Нет, не поклоняюсь, я не знаю, что это такое. Мой народ, живущий в лесах басков, поклоняется этим деревьям. Моя мать поклонялась.
