Не ошибается только бог. Ангелы тоже совершают ошибки. Это ощутил на себе Артем Рахвалов, когда по оплошности ангела судьбы попал в другое тело. И каково же было его удивление, когда он понял, что рядом с ним присутствует и сам хозяин этого тела. А кроме того, он очутился совсем в другом мире. Жестком и алчном. Где практикуется магия, а магов контролирует церковь Свидетелей Славы Хранителя.
Авторы: Сухинин Владимир Александрович
в логику его легенды, и он решил строить из себя недалекого простодушного паренька. К такому претензий меньше и пригляда соответственно. Гордостью он не страдал и великого чародея, как это делал коротышка, землянин из себя не строил.
Значит, будем учить все заклинания, решил он и принялся за целительство.
«С чего начнем? — подумал Артем. — У нас есть снятие проклятия и благословение. Как говорил великий Сунь и Высунь, это изменение колебаний. Он их видит, я — нет. Но я вижу энергетические линии стихий, и для снятия проклятия нужно взять золотую нить Эртаны и связать ее колбаской, или сарделькой, так будет правильнее». Он двумя руками быстро сплел узор. Странно. Хвостики тут зачем, подумал он и слепил еще одну «сардельку». Вот так будет лучше, рассмотрел свое творение.
А почему только золотая нить? А если взять две нити? Золотую и, например… Что же взять? Он приценивался к висевшей перед ним радуге. Синюю? Ну уж нет, он устроил дождь над собой в прошлый раз… И покосился на кучера. Тот, напевая песню «Что вижу, о том пою», не обращал на него никакого внимания, изредка понукая вожжами задремавшую на ходу лошадку.
Красная тоже отпадает, это огонь. А вот серая — это земля. «Почему бы ее не попробовать», — решил он.
Исследовательский зуд захватил его в свои крепкие объятия и уже не отпускал. Забыв про всякую осторожность, он взял две нити — золотую и серую — и с первого раза сплел нужный узор снятия проклятий, напитал Эртаной, направил на указательные пальцы и чуть не свалился с облучка. Его пальцы покрылись каменно-гранитной коркой, плотно обхватив их. Артем покрылся по том, а затем его стал трясти озноб. Два указательных пальца превратились в каменные штыри. Артем быстро спрятал кисти рук между колен и так просидел с минуту. К его облегчению каменное образование на пальцах побледнело и исчезло. Посмотрел на руки, ставшие вполне обычными, если не считать некоторой странности: пальцы его рук всегда сжаты в кулаки. А вместе с суровым видом, мрачным взглядом и нахмуренными бровями могло сложиться впечатление, что Артем готов бросится в драку. Но таким он становился, только когда задумывался. В обычном своем состоянии пухлое лицо паренька выражало простодушие и наивность, которую можно было принять за глупость. Артем не видел себя со стороны и даже не догадывался о метаморфозах, происходящих с его новой внешностью.
Он решил завязать на время с экспериментами и стал просто накладывать поочередно на указательные пальцы два заклинания подряд. Снятие проклятий и благословение. Минуту свободно двигал пальцами, и потом уже приходилось прилагать усилия, чтобы их сгибать и разгибать. На десятый раз он почувствовал, что ему стало легче двигать пальцами. Почувствовал движение связок, легкую боль в суставах и обрадовался: он так сможет натренировать каждый палец в отдельности. Пусть это займет год или больше, но он победит проклятие, наложенное Свадом. Он достиг небольшого прогресса и останавливаться на этом не собирался.
Они проехали пару деревушек из двух десятков домов под соломенными крышами. Домики крестьян, казалось, вросли в землю, глядя на проезжих подслеповатыми маленькими оконцами, забранными чем-то мутновато-прозрачным. От их коляски разбегались с криком недовольства куры, копавшиеся в пыли дороги. Мужики снимали шапки и кланялись. А босоногая ребятня, завидев развлечение, неслась следом, крича и радуясь. Присматриваясь к местной жизни, Артем находил большое сходство с патриархально-крепостной Россией. И в одежде людей, и в поведении было такое сходство, что казалось, они все пришли из недалекой древности его бывшей родины.
«Освоюсь!» — уверовал в свое будущее Артем.
К вечеру они добрались до постоялого двора.
— Слазь! — услышал он голос инквизитора. — Я по делам поеду, а ты заночуешь на постоялом дворе, утром я заеду и заберу тебя.
Артем соскочил с повозки и попросил:
— Благословите, отче, — смиренно потупился и не дождался благословения. Инквизитор ударил сапогом в спину кучера, и коляска резво рванула по дороге в затухающий вечер. — Ну и ладно, — не огорчился Артем.
Развернулся и, довольный, зашагал к постоялому двору. Страха и сомнений он не испытывал, шел уверенно и, поднявшись на невысокое крыльцо, открыл двери в новую самостоятельную жизнь. Немного раньше он жил в замке на условиях то ли гостя, то ли приживала. У него был стол, постель и слуги, которые его обслуживали. А теперь впервые в этом мире был предоставлен самому себе. В полутемном зале, слабо освещенном светом нескольких масляных ламп, сидело порядка десяти человек. Они оглянулись на скрип двери, увидели Артема в простой одежде и равнодушно отвернулись. Он прошел до буфетчика,
