Не ошибается только бог. Ангелы тоже совершают ошибки. Это ощутил на себе Артем Рахвалов, когда по оплошности ангела судьбы попал в другое тело. И каково же было его удивление, когда он понял, что рядом с ним присутствует и сам хозяин этого тела. А кроме того, он очутился совсем в другом мире. Жестком и алчном. Где практикуется магия, а магов контролирует церковь Свидетелей Славы Хранителя.
Авторы: Сухинин Владимир Александрович
сжимает в руке, поднял ее и увидел, что держит свиток, автоматически развернул его и прочитал:
— «Школа иллюзий, заклинание „истинное зрение“». Плетение было до смешного простым, круг и точка посредине из одной золотой нити и слово понятное для его активации: «окулус».
Рассматривая рисунок, он усмехнулся: точно похоже на Око. В другой руке он держал заклинание, созданное Свадом. Что же он тут сделал неправильно?
Подумал землянин и, сразу создав плетение, произнес:
— Окулус!
На рисунке отобразились красным пунктиром некоторые линии. В том числе и сиреневая. И он каким-то образом понял, что третье заклинание, обозначенное той самой странной сиреневой нитью, и есть проклятие, наложенное на себя. Ее можно изменить на другую — голубую, синюю, красную, но что из этого выйдет, было непонятно. А лучше вообще убрать и сплести лодочку.
Проверю на крысах вечером, решил он. Встал и поплелся к столу. Ему предстояло еще много сделать сегодня. Разобраться в свитках и изучить заклинания.
Последнее, что увидел довольный Сунь Вач Джин, это было ошеломленное лицо дылды, а затем его настиг удар сверху, он услышал звук «чвак». А потом мгновенная острая боль лишила его возможности думать, слышать и видеть.
Пришел он в себя на голом топчане в своем сарайчике, который выделил ему отец. Только теперь он был заставлен метлами, тачками и разным хламом, что накапливается за годы жизни и с которым всегда трудно расстаться, ожидая часа, когда все это барахло сможет понадобиться. Скорее всего, его натащили из дома за время отсутствия Свада. Исчез его рабочий стол и все инструменты. Братья постарались, без злобы подумал он. Теперь уже не вернут. Да и хлам этот не выкинешь — рассматривая сломанные стулья, стол, старый отцовский верстак, испорченные от долгой работы инструменты, ножной наждак, Свад тоскливо вздохнул. Вот он и дома, но что-то как-то нерадостно. Эртаны нет, купить еды он не сможет, заказов тоже нет. Все надо начинать заново. От нечего делать он собрал выброшенный инструментарий, достал свои инструменты и стал негодное для других приводить в порядок. Он так увлекся, что не заметил, как появилась проекция ножовки, а в голову пришла мысль, как улучшить ее свойства. Начертив чертеж и проведя несколько расчетов, Сунь приступил к улучшению. К его удивлению, у него получилось. Теперь с помощью нее можно было работать на двадцать процентов быстрее, и на десять процентов сокращался шанс испортить полученную вещь, обрабатываемую ножовкой. Он так загорелся идеей улучшения, что совсем забыл, что он мастер проклятий, а не мастер созидания. Когда пришел в себя, увидел в открытых дверях своего жилища стоявшего отца, который молча наблюдал за ним.
— Это последняя твоя созидательная работа в моем доме, — произнес он. Если хочешь работать над созиданием, иди на улицу и стань бродячим мастером.
Это были первые слова отца за двадцать лет — ни «здравствуй», ни «как живешь», ни «где ты пропадал». Только холодное презрение.
Отец ушел, оставив Свада в тяжелых раздумьях. В его жизни так ничего и не изменилось, все так же его отвергают родные, и он опять один, предоставленный сам себе, без права творить дома. Отец гонит его в изгои.
Бродячие мастера — мастера-неумехи. Они занимаются мелким ремонтом и нищенствуют. Такие же отверженные, как и он. Дерущиеся между собой за заказы и презираемые всеми. Перед Свадом стоял нелегкий выбор.
После смерти и воскрешения он вернул свои способности к созиданию. Но кому они теперь нужны? Дома он не получит заказов, а на улице одна мелочевка. За горькими размышлениями он уснул.
Проснулся Сунь от урчания в животе. Хотелось есть. Но его никто кормить не будет, значит, нужно или приниматься за прежнюю работу, либо выходить на улицу. Он просмотрел блокнот, в нем было уже три заказа на проклятье. Чтобы у коровы молоко пропало, чтобы сгорел трактир и чтобы у одного плотника отсохли руки. Везде щедрая оплата. Он убрал блокнот и уставился в угол сарая. Вот он так рвался обратно. Спрашивается — зачем? Что он тут забыл? Родственники от него отказались. Он жил один, постепенно сатанея от одиночества. Становясь все злее и злее. Ненавидел все живущее, отца, братьев, мать, что покорно смирилась с волей отца. Но Свад вернулся, вернулся совсем другим. Тем, кем он был до проклятия. Оно исчезло вместе с его смертью и больше не имело силы в его жизни. Как отец этого не понимает? У Суня покатились слезы из глаз. Начинать прежнюю жизнь проклятого одиночки он не хотел.
Нет, он не сдастся! Пусть будет уличный мастер, он стерпит. Свад поднялся, взял одну из тележек, примерился и тоже решил ее улучшить. Потратил
