Золотой погребальный сосуд времен Троянской войны, в точности соответствующий описаниям Гомера… Удивительная находка, которая способна перевернуть все современные научные представления об истории Древней Греции. Однако археолог, нашедший уникальный артефакт, гибнет при загадочных обстоятельствах, а сам сосуд бесследно исчезает. И теперь на его поиски отправляются ученые Мишель Шарье и Норман Шилдс. Отправляются, не подозревая, что им не раз придется заглянуть в лицо смерти…
Авторы: Манфреди Валерио Массимо
— Я ничего не слышал.
— Уверяю вас…
— Нас водили за нос. Сукин сын сбежал.
Тут послышался отчетливый стук шагов. Они ускорились, будто кто-то бросился бежать.
— Ты прав, проклятие, это оттуда! Давай шевелись, поймайте его, черт возьми, я больше не могу, мне дыхания не хватает.
Двое агентов устремились в том направлении, откуда доносился шум шагов, но вскоре остановились, упершись в стену. Они ошеломленно переглянулись и вернулись туда, откуда пришли. Под сводами, поросшими плесенью, царила абсолютная тишина, но не прошло и минуты, как подвал снова огласился эхом шагов, на сей раз медленных, — как будто кто-то беззаботно прогуливался в смрадном подземелье, словно в собственном царстве.
Мирей спряталась в единственном укромном уголке, за диваном, но понимала: убежище ее весьма ненадежно. Сколько она еще сможет оставаться незамеченной после того, как неизвестный подойдет к порогу и дверь откроется? Минуту, может быть, две? Однако что-то странное слышалось в этих шагах: они то замедлялись, то затихали вовсе, то становились торопливыми, но никак не приближались.
Мирей набралась смелости и подошла к двери, взялась за ручку, немного приоткрыла створку и заглянула в образовавшуюся щель: по ту сторону виднелась ведущая вниз лестница, оканчивающаяся небольшим помещением, где едва горело лишь рабочее освещение и поблескивало еще что-то, похожее на сигнальные огни на электрическом щите. Внезапно она снова услышала тот же шум, но к тому моменту уже была уверена, что в столь маленьком пространстве просто нет таких больших расстояний.
Она открыла дверь, спустилась по лестнице и оказалась перед электронным табло, размещенным на самой длинной стене. На нем поблескивал какой-то маршрут — то ли улица, то ли железная дорога, то ли линия метро, а на боковом отрезке, отходившем от главной оси, мигал красный огонек, перемешавшийся вдоль сегмента, и частота его мерцания в точности совпадала с частотой звука шагов. Трюк. Компьютерная иллюзия. Но зачем?
Слева внизу располагались переключатели, она инстинктивно нажала первый из них, и раздался голос, заставивший ее вздрогнуть от страха:
— Стой!.. Стой, идиот! Ты разве не видишь, что мы как кретины преследуем пустоту?
— Но, капитан, вы ведь тоже слышали шаги…
— Да, мы и сейчас их слышим. Они доносятся из рукава, который мы уже прошли пять минут назад, и попасть туда можно только с того места, где мы сейчас находимся. Если б он действительно был там, думаешь, мы бы его не увидели? Это трюк, проклятие, свинский гребаный трюк…
Боже, голос капитана Караманлиса! Он звучал так гулко, словно раздавался где-то под каменным сводом… Значит, Караманлис по-прежнему в канализации, и это адское изобретение может определять его местонахождение, вероятно, по голосу или по шагам — его или его людей — и программировать акустические ловушки, заманивая его то туда, то сюда в бессмысленной погоне по системе сточных вод, в погоне за призраком!
Мирей вернула переключатель в исходное положение, и голоса умолкли. Боже, какой разум способен замыслить подобного рода защитное приспособление, и неизвестно, сколько еще других подобных, вокруг недоступной ставни дома на улице Дионисиу, 17?
Она прошла в смежное помещение и снова оказалась в коридоре, где сильно пахло свежеиспеченным хлебом. Она подняла глаза к потолку и увидела вентиляционные отверстия, очевидно, каким-то образом сообщавшиеся с пекарней, расположенной в полуподвальном помещении дома номер 15. Типография, вероятно, расположена примерно над ее головой. Именно там выпустили сочинение, лишившее Мишеля сна, — «Гипотеза о некромантическом ритуале в одиннадцатой песни „Одиссеи“».
В конце коридора находилась небольшая деревянная лестница, поднимавшаяся к потолку, где виднелся закрытый люк. Она пошла туда, стала подниматься и, по мере того как приближалась к люку, почувствовала, как ее охватывает удушливое и гнетущее ощущение тревоги, словно она приближается к вратам ада.
Капитан Караманлис увидел перед собой лестницу, ведущую на поверхность, и сказал, обернувшись к своим людям:
— Если я не ошибаюсь, то, поднявшись здесь, я окажусь в двух шагах от своей машины. А вы возвращайтесь туда, откуда мы вошли, и убирайтесь отсюда. Дежурные пускай едут в участок и снова приступают к обычному патрулированию. Разумеется, никаких отчетов и донесений.
— Как вам будет угодно, капитан.
Караманлис поднялся по скользкой и ржавой железной лестнице к люку, держа в руке фонарик. Он при поднял крышку и высунул наружу голову, потом вылез целиком, опираясь на колени, и погасил фонарик. Он все еще отлично ориентировался в пространстве: действительно,
