Золотой погребальный сосуд времен Троянской войны, в точности соответствующий описаниям Гомера… Удивительная находка, которая способна перевернуть все современные научные представления об истории Древней Греции. Однако археолог, нашедший уникальный артефакт, гибнет при загадочных обстоятельствах, а сам сосуд бесследно исчезает. И теперь на его поиски отправляются ученые Мишель Шарье и Норман Шилдс. Отправляются, не подозревая, что им не раз придется заглянуть в лицо смерти…
Авторы: Манфреди Валерио Массимо
„Келкея“, или же, по другим данным, „Бунима“, или „Бунейма“».
У Мирей не осталось сил, но она чувствовала — нужно сесть и изучить обнаруженные записки, докопаться до самого потаенного смысла, не пропустив ни единой фразы. Она не хотела ничего уносить отсюда, где веяло чем-то священным, неявно, но непреложно, чтобы не оставлять свидетельств своего присутствия и не вызвать гнев жильца, ревниво относящегося к своему одиночеству в столь необыкновенном убежище.
Девушка включила свет в типографии, со страхом и мукой погрузившись в чтение. Она взглянула на часы: а вдруг официант из бара напротив сейчас моет посуду и, заметив, как во второй раз за эту ночь зажегся и погас свет, раздумывает, звонить ли ему снова в гостиницу женщине, подарившей ему тысячу драхм. Она боялась внезапного возвращения хозяина типографии, будучи уверена — никто не способен выдержать его взгляд.
Текст Арватиса, явно неполный, напоминал, скорее, собранные воедино наброски и наблюдения:
«Комментарии из античных источников, относящиеся к предмету данного исследования.
Аристарх (Схолия Н) говорит о месте в центральном районе Эпире, куда должен был отправиться Одиссей éis Boúniman è éis Kelkèan (в окрестностях Бунимы или в окрестностях Келкеи).
Евстазий: древние (то есть Аристарх и его школа) передают глухие и варварские звуки некоторых названий местности, которую они называют Бунима или Келкея, где Одиссей должен был воздать почести Посейдону.
Павсаний (I, 12) понимает слова Гомера о народе, „пищи своей никогда не солящем“, применительно к жителям Эпира вообще, но ведь обитателям прибрежных районов отнюдь не была неведома навигация. Схолии В и Q сообщают также, что на территории Эпира существовала также háles oryktòi (то есть каменная соль), но ясно — в пророчестве Тиресия просто имелись в виду народы, проживавшие столь далеко от моря, что не знали использования соли.
Итак, место, где Одиссей должен совершить жертвоприношение Посейдону, способное избавить его от проклятия и освободить от гнева бога, согласно некоторым источникам, следует искать в Эпире. Однако уже в древних текстах, кажется, существует путаница между Эпиром и словом „épeiron“ (континент), поскольку считалось: Одиссей должен пройти в глубь континента. Кроме того, где среди суровых гор Эпира могли выращивать пшеницу, чтобы весло, которое, согласно пророчеству Тиресия, Одиссей должен будет нести на плече, перепутать с лопатой для веяния зерна, служившей для отделения зерен от мякины?
Разве в Эпире не было озер, где осуществлялась внутренняя навигация и где, следовательно, были очень хорошо известны лодки и весла? Кроме того, в Эпире царствовал дед Одиссея со стороны матери, Автолик — так зачем же в таком случае последние приключения героя в пророчестве Тиресия окружены такой таинственностью? Далее, термин „Келкея“, примененный Павсанием к месту зарождения культа Артемиды Брауронии, приводит нас в Азию, быть может, во Фригию или даже во внутреннюю Азию… другой термин, „Бунима“, по-видимому, означает „пастбище быков“, а подобная картина больше всего соответствует плоскогорьям Анатолии. Однако он также может происходить от „Boòuns“ — „гора“ и обозначать гористую или холмистую местность. „Глухие и варварские звуки“, о которых говорит Евстазий, труднопроизносимые сочетания, явно относятся к иностранному языку далекой страны, а не к диалекту, по сути своей эллинскому, такому, как эпирский».
Далее
