Оракул мертвых

следовали чистые страницы с набросками, трудными для понимания, отдельными фразами, стихами. Потом снова:

«Ныне я уверен — некромантический ритуал в одиннадцатой песни „Одиссеи“ должен был свершиться в Эфире, где находится устье Ахерона, Стигийское болото и мыс Киммерий. Именно там следует искать решение задачи и, быть может, даже свидетельства, которые помогут воссоздать последние приключения Одиссея».

Затем шли листы журнальных записей раскопок: наброски, сечения, стратиграфия, зарисовки находок. Повсюду — комментарии, очень плотным, мелким и правильным почерком. Мирей взглянула на часы: половина четвертого утра. Она напрягла слух, но ничего не услышала. Казалось, типография обладает полной изоляцией и звуконепроницаемостью. Здесь было тепло.
Она добралась до конца пачки, не найдя ничего, что особенно привлекло бы ее внимание, однако между обложкой и последним листом лежал конверт с рукописным адресом — видно было, что это почерк того же Арватиса, но другой, словно профессор постарел, многое перенес и рука его дрожала.

«Господину Ставросу Курасу
Улица Дионисиу, 17
Афины».

Конверт открывали второпях, пальцами, и бумага была порвана. Мирей достала лежавший внутри листок и стала читать:

«Эфира, 16 ноября 1973 года
Мой дорогой друг!
Боюсь, вы читаете последние слова, написанные мной. Ради Вас я осмелился посягнуть на врата Аида, теперь они открыты и ждут завершения долгой и тяжелой жизни. К сожалению, ледяное дыхание этого места заморозило и погасило слабый огонь, все еще тлевший в моих жилах. Но в то самое мгновение, когда сила Эреба обрушилась на меня, в то мгновение, когда я сжимал в руках золотой сосуд с изображенными на нем сценами последнего приключения, что-то вдруг осветило меня — быть может, ясновидение человека, стоящего на пороге смерти, и фигуры, отчеканенные на сосуде, заговорили со мной.
Место, где все должно свершиться, одними именуемое «Kelkéa», а другими «Boúneima», расположено там, где сели черные голубки из египетских Фив, чтобы дать начало самым древним оракулам на земле — в Додоне и Сиве. Первая стоит под знаком дикого вепря, современными астрологами называемым Рыбами, вторая — под знаком Овна. Оттуда должны быть родом двое из тех, кого надлежит принести в жертву. Между этими двумя точками находятся два входа в потусторонний мир: то место, откуда я вам пишу, и мыс Тенар. Расстояния, отделяющие Эфиру от Тенара и Тенар от Сивы, находятся между собой в магическом и непреложном численном соотношении. Это соотношение, которое я представлю в виде графика и формулы, из последних сил, что мне остаются, приведет вас к месту, где должна свершиться судьба.

Телец — третья жертва, он рожден на склонах горы Киллена, земной основы этого небесного знака, у подножия которой, в Стигийских болотах, открывается еще один вход в Аид. Все три жертвы должны переступить воды Ахерона, прежде чем быть убитыми.
Несомненно, дружественное Вам божество оставило в лоне земли отчеканенное в золоте послание и пожелало устроить так, чтобы я его нашел. Таково мое напутствие, а остальное в руках Судьбы. Прощайте, адмирал, хайре!

[35]

Вам, полный глубокого восхищения, я посвятил свою жизнь.
Периклис Арватис».

Мирей