Золотой погребальный сосуд времен Троянской войны, в точности соответствующий описаниям Гомера… Удивительная находка, которая способна перевернуть все современные научные представления об истории Древней Греции. Однако археолог, нашедший уникальный артефакт, гибнет при загадочных обстоятельствах, а сам сосуд бесследно исчезает. И теперь на его поиски отправляются ученые Мишель Шарье и Норман Шилдс. Отправляются, не подозревая, что им не раз придется заглянуть в лицо смерти…
Авторы: Манфреди Валерио Массимо
пробегать глазами газету.
— Быть может, это всего лишь сенсация, а может, что-то большее, но, думаю, вскоре все прояснится.
— Может быть…
— А решение загадки кроется в словах, обнаруженных возле трупов Руссоса и Карагеоргиса: «Я нага и мерзну». Это послание, понимаешь? Несомненно, это послание. И если нам удастся расшифровать его, то мы доберемся до убийцы и поймем причину, заставляющую его убивать с подобной жестокостью.
Норман внезапно потемнел в лице:
— Послание… Совсем как в произошедшем с моим отцом. Но тогда убийцей может оказаться один и тот же человек… Ты думаешь, Клаудио вернулся убить своих мучителей, не так ли?
— А ты думаешь, все это — лишь плод моего подсознания, которое не может смириться с тем, что я его выдал, верно? Давай говори, разве не так?
— Но ведь это абсурд, разве ты не понимаешь? Если есть связь между тремя преступлениями, то какое ко всему этому имеет отношение мой отец? Мой отец пытался спасти его: он послал человека на машине… Я был там, он пытался спасти его, говорю тебе.
Владелец прилавка обернулся к ним, посетители за соседними столиками тоже. Норман опустил голову и, не говоря ни слова, снова принялся за еду. Мишель кусал нижнюю губу, пытаясь прогнать прочь слезы, выступавшие у него на глазах.
— У тебя нервы на пределе, — заметил друг. — А теперь ешь: холодная султанка отвратительна на вкус.
Скардамула
9 августа, 22.30
Мишель постучал в дверь номера Нормана:
— Я спущусь и выгоню машину. Жду тебя внизу.
— Хорошо, — сказал Норман, — я присоединюсь к тебе через десять минут.
Мишель вывел машину из гаража гостиницы, выехал на улицу и припарковал ее под фонарем, заглушив мотор. Он достал из портфеля статью Периклиса Арватиса «Гипотеза о некромантическом ритуале в одиннадцатой песни „Одиссеи“» и стал читать… Гипотеза Арватиса… Он уже столько раз изучал этот текст. По мнению автора, некромантический ритуал, описанный в одиннадцатой песни «Одиссеи», действие которой разворачивается на краю земли, на берегу Океана, — не что иное, как беседа с оракулом мертвых Эфиры, находящимся в Эпире, ровно напротив островов Ионийского моря, напротив Итаки. Раскопки подтвердили — к оракулу приходили с микенской эпохи, со времен гомеровских героев. В Эфире тек Ахерон, приняв в себя потоки Коцита и Перифлегетона, в Эфире находилось Стигийское болото, а в горных деревнях мертвецов все еще хоронили, положив им в рот серебряную монету достоинством в двадцать драхм… обол Харону, перевозчику мертвых, — а в день поминовения усопших ели сырые бобы… В Эфире время как будто остановилось.
Долгие века это место оставалось магическим и ужасным: именно у берегов Эфиры, возле острова Паксос, капитан корабля, плывшего в Италию во времена императора Тиберия, слышал крик: «Умер великий Пан!»
Он отчетливо несколько раз слышал это восклицание, а также траурный хор, доносившийся из лесов, покрывавших остров. А потом новость распространилась по миру, приведя самого императора в уныние. Тиберий пожелал лично встретиться с капитаном корабля и расспросить его о таинственном событии: ведь получено было предзнаменование того, что богам язычников пришел конец и что рождается новая эра… То был год, а может быть, и месяц, и день смерти и воскресения Христова… Его возвращения из царства мертвых. В Эфире узнали об этом, и голос, полный тревоги об умирающем мире, прокричал меж небом и морем: «Умер великий Пан!»
Норман открыл правую дверцу и сел в машину.
— Ты снова читаешь эту штуку? Теперь ты ее, наверно, наизусть знаешь.
— Да. И все-таки кое-что я понимаю не до конца. Исследование Арватиса кажется наивным, поверхностным, но оно привело его к самой невероятной находке: он обнаружил сосуд Тиресия, доказательство существования второй «Одиссеи». Сдается мне, у нас в руках незавершенное исследование. Думаю, здесь не хватает важного куска… основополагающего.
— Возможно. Но окончание его статьи вовсе не обязательно опубликовано. Вполне вероятно, что профессор Арватис сделал лишь кое-какие заметки, и не было случая и возможности отдать их в печать… Давай заводи! До нужного нам места час пути.
Мишель повернул ключ в замке зажигания и завел мотор. Машина пересекла почти пустую площадь городка и двинулась на юг, по направлению к мысу Тенар. Небо было ясным и звездным, но безлунным, погруженная во мрак улица тянулась узкой полоской между горами и морем.
— Норман.
— Да.
— Что-то есть в том месте… Я имею в виду, в Эфире.
Норман закурил и глубоко затянулся.
— Там находится дверь в Аид. Там в древности находился оракул мертвых, разве нет?
