Оракул мертвых

— Мы, конечно, можем над этим шутить, но, несомненно, существует причина, по которой люди на протяжении двух тысячелетий были уверены, что вступают в контакт с потусторонним миром.
— Ну а в Дельфах считалось, что можно услышать голос Аполлона, предсказывающего будущее…
— На то тоже есть своя причина… И именно рядом с Эфирой во времена императора Тиберия произошел тот случай у острова Паксос. Считается, это случилось в день воскресения Христа. Понимаешь? Голос возвестил конец язычества и языческих богов, которых символизировал бог Пан… И голос этот доносился из Эфиры…
— От ворот мертвых. А я что говорю?
Мишель как будто не расслышал иронии в словах Нормана.
— Наш сосуд тоже из Эфиры. Именно там его нашел на раскопках профессор Арватис, и он покрыт кровью многочисленных жертв… А теперь он появился в окрестностях Диру — там тоже находился вход в Аид. Ты помнишь ту ночь, ночь мятежа в Политехническом? Ари Малидис сказал нам, что этот сосуд — находка профессора Арватиса и что профессор умер из-за него… Он обещал потом объяснить нам, от чего умер профессор Арватис? Я больше не видел Ари. На следующее утро меня посадили в самолет и выслали во Францию. Я больше его не видел.
— Я знаю.
— Быть может, Аристотелис Малидис назначил нам эту встречу.
— Или Павлос Караманлис.
— Почему?
— Я сказал Караманлису, где находится сосуд.
Мишель резко повернулся к нему.
— Смотри на дорогу, а не то мы слетим с нее. Ну вот, деревенька в глубине залива — это Итилос. Поезжай прямо до Пиргос Диру, а потом сворачивай налево, в горы.
На выезде из Итилоса они обнаружили полицейский блокпост. Агент нагнулся к окошку и осветил внутренность салона электрическим фонариком. Мишель похолодел. На мгновение он ощутил себя до смерти испуганным мальчиком на малолитражке, безнадежно пытающимся объяснить полиции, почему он как безумный несется по городу в эту проклятую ночь и почему заднее сиденье его машины испачкано кровью.
— Документы, пожалуйста, — сказал полицейский.
Норман заметил волнение друга, крепко сжал ему плечо левой рукой и нагнулся к полицейскому.
— Сейчас, — сказал он по-гречески, протягивая ему разрешение на передвижение, Мишель тем временем показывал свои права. — Какие-то проблемы?
— Позавчера в гротах Диру было совершено преступление, и мы всех проверяем. Куда вы направляетесь?
Норман на мгновение заколебался.
— В Арудью, — ответил Мишель, вновь обретя присутствие духа. — У нас там лодка, мы взяли отпуск на неделю, хотим порыбачить. Еще мы собирались осмотреть пещеры, но они, вероятно, закрыты в связи с произошедшим.
— О нет, — сказал полицейский. — С завтрашнего дня их обязательно снова откроют. Вы сможете без труда попасть туда.
— Можно ехать?
— О да, конечно. Но будьте осторожны: преступник, вероятно, еще находится в этом районе.
— Спасибо за предупреждение, агент, — поблагодарил Норман, — мы будем осторожны.
— Мы решили играть в открытую, — проговорил Мишель через некоторое время. — Почему ты скрыл от меня это?
— Я пытался вынудить Караманлиса на обмен: сосуд против свободы Клаудио и Элени… Я не сказал тебе, чтобы не…
— Не унижать меня еще больше.
— Мне показалось, что не следует. А теперь, поразмыслив, когда мы едем на встречу с незнакомцем, я решил, что лучше тебе… Лучше нам обоим приготовиться к любому повороту событий.
— Значит, эти знаки… статья, присланная в университет, фотография на лобовом стекле твоего автомобиля… все это может оказаться ловушкой, расставленной Караманлисом… Ведь только мы двое являемся свидетелями ареста Клаудио и Элени.
— И того, что версию о террористическом покушении изобрела полиция для прикрытия двойного убийства.
— Но почему сейчас, после стольких лет…
— Не знаю… Быть может, кто-нибудь еще обо всем узнал… Может быть, ему угрожают, шантажируют… Или даже, даже… — на мгновение лицо его выразило ослепительную догадку, — или же мы напрасно беспокоимся и вскоре встретимся с обыкновенным скупщиком, и тот всего лишь попросит у нас мешок денег.
— Все это слишком странно для обыкновенного скупщика… Быть может, слишком странно даже для Павлоса Караманлиса… Норман, послушай, наша судьба складывается в удивительный рисунок. Я думаю, все здесь взаимосвязано: смерть Руссоса и Карагеоргиса… смерть твоего отца, появление сосуда Тиресия, приезд Караманлиса и наш собственный приезд в это место… Это не может быть случайным стечением обстоятельств…
Норман молчал и, казалось, смотрел на полосу узкой, извилистой дороги, поднимавшейся по ущелью к горному перевалу. Мишель снова нарушил тишину:
— Норман?
— Да.