Золотой погребальный сосуд времен Троянской войны, в точности соответствующий описаниям Гомера… Удивительная находка, которая способна перевернуть все современные научные представления об истории Древней Греции. Однако археолог, нашедший уникальный артефакт, гибнет при загадочных обстоятельствах, а сам сосуд бесследно исчезает. И теперь на его поиски отправляются ученые Мишель Шарье и Норман Шилдс. Отправляются, не подозревая, что им не раз придется заглянуть в лицо смерти…
Авторы: Манфреди Валерио Массимо
навещал покойного.
— А кто положил цветы? Вы? — спросила Мирей.
Сторож поднял голову и закрыл глаза. Ответ отрицательный. Мирей улыбнулась при мысли о странной манере говорить нет, общей для всех жителей Средиземноморья, от сицилийцев до ливанцев. Он знаком предложил ей следовать за ним к выходу и показал ей несколько цветочных магазинов на другой стороне улицы: не тот, что справа, а вон там, второй слева. Неизвестная женщина время от времени приносила оттуда цветы.
— Время от времени — это как? — поинтересовалась Мирей.
Но этого он уже не знал. Мирей еще раз поблагодарила сторожа, горячо пожав ему руку, а потом пересекла улицу и вошла в цветочный магазин.
Официант сделал себе бутерброд с фетой, оливками и помидором и налил стакан вина. Он всегда так перекусывал, прежде чем отправляться домой. Наконец-то, обслужив стольких клиентов, он сидел за столом и отдыхал, жуя бутерброд и листая газету. Дул сирокко, на улице все еще было тепло, но ясно ощущалось — через несколько дней погода переменится. Спортивная газета выглядела мятой, но еще вполне читабельной, и ничто не расслабляло его лучше, чем просмотр результатов скачек в надежде на выигрыш. Но он проиграл.
Закрыв газету, он стал подсчитывать, сколько уже денег просадил за свою жизнь, ставя на лошадей по воскресеньям и регулярно проигрывая, и вдруг, подняв голову, заметил в дальнем конце улицы медленно движущийся черный «мерседес», который потом остановился перед домом номер 17. Официант подождал, пока из машины кто-нибудь выйдет, но мотор заглушили, фары погасили, а никто не появлялся. Странно.
Через несколько минут, по окончании смены, он отправился домой по противоположному тротуару и прошел мимо автомобиля, заглянув внутрь: никого. Он инстинктивно взглянул на ставню и заметил пробивающийся из нижней щели свет. Он прислонил ухо к двери, но услышать удалось мало: лишь едва различимый шум шагов, постепенно стихавший, словно кто-то удалялся по коридору. Он вспомнил о банкноте в тысячу драхм, заработанной в то утро, и отправился к ближайшему телефону-автомату. Мирей уже добралась до гостиницы.
— Мисс? На улице Дионисиу, 17, зажегся свет.
Мирей, вот уже пару часов как улегшаяся спать, не сразу вникла в смысл полученного сообщения.
— Мисс, вы слышите меня? Это я, официант из бара «Милос». Вы оставили мне чаевых на тысячу драхм, помните?
— Ах да, конечно. Спасибо, друг мой.
— Есть еще кое-что: перед домом припарковался черный «мерседес», но я не видел, чтоб из него кто-нибудь выходил.
— Вы уверены? — спросила Мирей.
— Да, сэр, — ответил официант, забыв, что разговаривает с женщиной.
— Хорошо, спасибо.
— Good night,
— сказал официант, повесил трубку и пошел дальше, домой, как и каждую ночь, пешком. Мирей взглянула на часы и собралась было выключить свет и снова заснуть, устав после путешествия и после многочисленных дел этого столь длинного дня, но поняла, что ей представился исключительный шанс, который может больше не повториться, и встала. Несмотря на поздний час и чрезвычайные обстоятельства, она не отказала себе в небольшом количестве макияжа, торопливо оделась, вышла на улицу и, заведя машину, двинулась по практически пустому городу на улицу Дионисиу.
Медленно проехав мимо дома номер 17, она заметила: там действительно горит свет, хотя дверь закрыта на висячий замок. Откуда же вошел хозяин дома? А черный «мерседес»? Он по-прежнему был припаркован напротив входной ставни, внутри — никого. Подъезд дома тоже оказался заперт, и она, сколько ни размышляла, никак не могла понять, в чем тут дело. И все же именно в здешней типографии отпечатали работу профессора Арватиса, а внутри, в половине второго ночи, кто-то есть. Она поставила машину в дальнем конце улицы, за баром, развернув ее так, чтобы как следует видеть «мерседес» и разглядеть его владельца, в случае если тот появится.
Улица была слабо освещена, Мирей даже стало немного страшно. Она сгорбилась, чтобы ее фигуру никто не заметил на фоне сиденья, но не сводила глаз с тонкой полоски света, проникавшей из-под ставни, и с черного автомобиля, припаркованного возле тротуара. На какое-то время она негромко включила радио: ей хотелось чувствовать себя не совсем одинокой, но там передавали только невыносимые греческие народные песни, и она выключила приемник. Боясь задремать, Мирей курила, но время от времени голова ее все же падала на грудь, и она засыпала на несколько минут, после чего сразу же встряхивалась и снова пристально смотрела усталым взглядом на полоску желтого света, на черный силуэт автомобиля. Все казалось ей странным и нелепым: всего несколько часов назад она
