В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
шевалье, что вы поняли из моего рассказа?
Куртуазно поклонившись (а то, я же теперь рыцарь, был бы здесь троллейбус, постоянно бы уступал места женщинам и инвалидам), задумчиво отвечаю:
– Орден «Пурпурной Звезды». Слово «пурпур» с древности связывалось с царствующими домами, думаю, этот обычай возник еще до Византии. Пурпур или багрянец – цвет властителя, а стало быть, орден подчиняется лично королю. Далее, если вы рассказали мне о существовании некой тайной организации, стало быть, желаете принять меня в ее члены. И наконец, третье: очевидно, вы желаете доверить мне важный государственный секрет, поручить миссию настолько тайную, что… я даже не знаю, с чем ее сравнить. Нечто чрезвычайно важное лично для вас.
– Довольно. – Дофин прерывает меня властным взмахом руки. – Мать не обманула, ты и в самом деле очень умен. Учился в Сорбонне?
– Что вы, ваше величество, – честно отвечаю я. – Нахватался тут и там, все больше по верхушкам.
– Может, это и к лучшему, – с некоторой грустью замечает дофин.
Надо полагать, ведь главный парижский, а стало быть, и французский университет ныне в руках англичан, кует кадры для нужд колониальной администрации. Профессура куплена на корню, все как один поддерживают новую власть. Возможно ли воспитать в таких условиях преданных сынов Франции из студентов, большинство которых принадлежит к благородным семьям, я вас спрашиваю?
– Отвечу по порядку, – начинает Карл. – Орденом и впрямь руководит король Франции ну или лицо, его замещающее.
Понятливо киваю, с Карла Великого повелось, что все французские короли коронуются в готическом соборе города Реймс. Обойти древнюю традицию никак нельзя, страна не примет подобного властителя. Ныне древний город в руках англичан, а потому, пока их оттуда не выбьют, короноваться невозможно.
– Пурпурный – не только цвет власти, это вдобавок цвет Марса, стало быть орден – военный. Я и впрямь предлагаю тебе вступить в ряды ордена, ведь дело, что будет тебе поручено, имеет громадное значение как для Франции, так и для меня лично.
Меня вдруг осеняет, я замираю на месте как вкопанный. С открытым ртом гляжу на Карла несколько секунд, затем с огромным уважением говорю:
– Вы гений, ваше величество! Это самая сильная вещь, какую я только слышал!
– Какая? – теряется дофин.
– Тайно проникнуть в Реймс маленькими группками, захватить город изнутри и, заперев ворота, короновать вас под самым носом у англичан. Да герцог Бедфорд с досады сгрызет все ногти на ногах!
Граф де Плюсси коротко хмыкает, по холодному лицу блуждает неопределенная улыбка.
– Нет, нет, ты не понял, – прерывает меня дофин. – Хотя мысль оригинальная, молодец, хвалю. Все несколько проще.
Карл оглядывается на секретаря; поймав вопрошающий взгляд сеньора, граф скептически поджимает губы, левую бровь выгибает домиком.
Раздраженно дернув плечом, дофин продолжает:
– Тебе придется послужить дому Валуа, как никогда. Франция ныне разобщена. У меня есть войска, но нет лидера, который смог бы поднять дух воинов, сплотить и повести за собой. Тут нужен человек незапятнанный, преданный лично мне, какой смог бы объединить страну под моими знаменами, повести в бой и сбросить англичан в море. С этими задачами сможет справиться только непорочная девушка из древнего пророчества. Королевству срочно нужно чудо, она нам его явит!
Я внимательно слушаю, чтобы второй раз не попасть впросак. Отвечать буду только тогда, когда дофин сам меня спросит. И он спрашивает, разумеется, но совсем не то, что я ожидал услышать.
– Итак, назови членов моей семьи, – требует принц.
– Ваша мать, – тут же начинаю я, – сестра Елизавета, вдова Генриха Пятого, сестра Маргарита и вы. Ваш сын…
– Довольно, – прерывает меня дофин. – Ты пропустил одного человека.
– Простите, ваше величество? – теряюсь я.
Помолчав мгновение, Карл вновь оглядывается на графа де Плюсси, тот чуть не до пояса высунулся в окно, откуда мигом потянуло холодным влажным воздухом, увлеченно рассматривает, что же там во дворе изменилось за последние пять минут. Так он весь кабинет выстудит, мерзавец! Пряча глаза, сдавленным голосом дофин признается:
– У меня есть еще одна сестра. Мать родила ее от связи с герцогом Карлом Орлеанским. Девочка воспитывалась при дворе моего дяди, герцога Баварского.
– Графиня Клод? – Я мигом припоминаю, как сияет лицо девушки каждый раз, когда та встречает Изабеллу. – Не может быть!
– Может, и если я так говорю, значит, так оно и есть! – жестко заключает Карл. – Ты должен знать правду, потому что отныне ты – ее тайный охранитель и лекарь!
Поистине, сегодня удивительный
