В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
хлопает меня по плечу. Я невольно охаю: лапа у Жака тяжелая, как у гризли. Зачем богатырю тот чудовищный топор, если сжатым кулаком он расплющит любой шлем, как булавой?
Убедившись, что королевская гостья ушла, комнату тут же заполонили слуги. Как муравьи, по троечетверо ухватили трупы, деловито утащили кудато вниз. Мажордом замка, охая и причитая, подсчитывал убытки и вслух прикидывал стоимость ремонта. Строительноотделочные работы никаким боком меня не касались, а потому я решил уделить себе пару минут.
Со старческим кряхтением я опустился на руины кровати, принялся осторожно подсчитывать убытки. В целом для меня все обошлось очень удачно, отделался ссадинами и кровоподтеками. Пара сломанных ребер не в счет, заживут как на собаке. Придется взять в оружейной новую кольчугу, та, что сейчас на мне, прорублена в семи местах. Это беда небольшая, хороших кольчуг в оружейной комнате навалом. Правда, за добрую германскую сталь бородатые оружейники из Золингена берут дорого, но и результат себя оправдывает: ято жив!
Кренясь вбок, словно подбитый истребитель, я прямо сквозь остатки искрошенной топорами двери выполз в коридор и по стеночке побрел на кухню. Вообщето фирменный напиток францисканцев – изобретенное ими шампанское, но мне совсем не хотелось пузырьков. Еле живому лекарю для поднятия духа срочно требовалась рюмкадругая выдержанного коньяку.
На лестнице я остановился, вспомнив зеленое пламя ее глаз. Почудилось, или в самой их глубине и впрямь затаилась тревога? Проклятая кровь стекала со лба, а потому я плохо разглядел, да и голова гудела как колокол после удара гардой по затылку.
Шмыгавшие мимо слуги недоуменно косились на ветхий гобелен, перед которым я застыл с глупой улыбкой. Очнулся я, когда словно изпод воды глухо взревели трубы, извещая о прибытии гостей. Дико покосился на старый коврик перед глазами, посвященный рождению дедушки нынешнего хозяина замка Кудре, престарелого графа де Гокур, и, чертыхнувшись, поспешил во двор.
Пока я ковылял по длинной винтовой лестнице, владелец замка распорядился запустить гостей. Тяжелая кованная решетка, установленная сразу за воротами, с диким визгом медленно поползла вверх. Замковые ворота с протяжным скрежетом распахнулись. Все присутствующие во дворе заметно морщились, но не нашлось ни одного, кто упрекнул бы стражу за небрежение.
Всем памятна предательская сдача неприступных замков Турклуа, Блерта и Шарлето, когда подкупленная стража ночью распахнула ворота и впустила англичан. Скрежет – это дополнительная страховка, вроде воя сирен и тревожно мигающей лампочки сигнализации. Владелец замка предпочитает сто раз проснуться от оглушительного скрежета несмазанных воротных петель, чем один раз от вражеского клинка, который нежно щекочет шею.
В замок устало втянулись две дюжины рыцарей, каждого сопровождала пара до зубов вооруженных оруженосцев, сразу за ними пожаловал десяток лучников. Громко дребезжа по мощенному булыжником двору, в ворота вкатились несколько тяжело груженных телег. С пронзительным скрежетом ворота начали закрываться.
Ехавший первым всадник легко соскочил с крупного вороного жеребца, тот негодующе дернул головой, пытаясь вырвать поводья из рук набежавших конюхов, оскорбленно заржал. Зычным голосом рыцарь скомандовал воинам спешиться, те с видимым облегчением оставили седла, охая и потягиваясь выстроились во дворе.
– Я уж боялся не доехать до вас, дорогой граф, – учтиво поклонился рыцарь отставному обергофмейстеру королевского двора. – Час назад мы решили, что окончательно заблудились, я уже собирался заночевать в лесу.
– Что вы, дорогой барон, – склонил седую голову Рауль де Гокур. – Извести вы о приезде, я выслал бы встречающих. Но что за дело привело вас среди ночи?
– Я бы предпочел обсудить новости не здесь, – понизил голос барон.
Я закусил губу: никак не могу отделаться от странного чувства, что и голос, и манера движений рыцаря мне знакомы. Но откуда? Я внимательно вгляделся в лицо гостя, прекрасно освещенное подскочившим лакеем, что высоко поднял ярко пылающий факел, приглушенно ахнул. Видел эти черты лишь мельком, но не забыл, не забыл.
– Боже мой, – азартно прошептал я, – какая неожиданная и, чего уж скрывать, на редкость приятная встреча! Со свиданьицем, как говорится.
Это был он, единственный ушедший живым из шайки «вампиров»!
– Кто пожаловал? – поймал я за богато вышитый рукав ливреи пробегающего слугу. Тот ухитрился затормозить так, что с подноса в изящно вытянутой руке не упало ни одного кубка, не пролилось ни капли вина. Выучка, однако!
– Его светлость барон Жиль де Рэ, – почтительно ответил слуга. – Большая
