В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
честь для господина графа принимать такого гостя. Барон в родстве с его королевским величеством дофином Карлом, а также один из самых богатых вельмож Франции. У нас поговаривают, что он гораздо богаче самого сюзерена!
– Понятно, – процедил я сквозь зубы. Отпущенный лакей мгновенно исчез, топоча ногами, как породистый жеребец.
В голове зазвучал суховатый голос наставника:
– Жиль де Лаваль барон де Рэ, троюродный кузен дофина. Родился в тысяча четыреста четвертом году и происходит из знаменитого рода Монморанси и Краон. Находится в родстве со всеми знатными фамилиями восточной Франции. По владению Рэ является первым бароном Бретани. Женился на богатой наследнице Екатерине де Туар, за которой взял сто тысяч ливров золотом и движимостью. Ныне может с полным основанием считать себя самым могущественным сеньором Франции. Отличается храбростью и ловкостью, звание рыцаря получил в пятнадцать лет, прямо на поле битвы с англичанами. Человек на редкость образованный, любит и понимает музыку и театр.
Что ж, наставник дал мне весьма исчерпывающие характеристики на всех видных вельмож Франции, вот только они не полны. Отдельные детали остались за кадром, и притом весьма важные детали, существенные. Похоже, отец Бартимеус прекрасно знал, что за оборотня я найду в той деревушке. Хотел решить проблему тихо, не привлекая ненужного внимания. Подумать только, кузен будущего короля – дьяволопоклонник, ну и ну!
Обнаружить, что ближайший друг и родственник наследника престола – сатанист, я не ожидал. Вот почему Церковь не поднимает вопрос открыто, сейчас нам только скандала не хватало. Если дело всплывет, то по уши замазанным в… экскрементах, скажем так, окажется и дофин. Народ, и без того недовольный династией Валуа, окончательно отвернется от Карла. Я скрипнул зубами, нерешительно стукнул кулаком по ладони. Похоже, разоблачить негодяя сейчас – значит сыграть на руку англичанам.
Вот ситуация! Рядом с тобой убийца детей, а ты ничего не можешь сделать. Не могу? Ну это мы еще посмотрим. У меня перед господином де Рэ громадное преимущество, поскольку ято знаю, что за тварь прячется под личиной вельможи, зато господин барон совершенно не в курсе, кто я такой.
А кроме того, есть разные способы убрать человека. Знающему лекарю вовсе не обязательно выполнять шаманские пляски с мечами и булавами, специалист может справиться с проблемой иначе. Зачем тыкать в человека острым железом, если для достижения нужного результата достаточно одной таблетки?
Утешив себя подобным образом, я побрел на замковую кухню, чтобы всетаки добыть немного коньяка. Его, как и шампанское, тоже создали монахи. А посему на обоих напитках лежит некий отзвук божественной благодати.
И с высокой колокольни плевать мне на британцев, которые в двухтысячном году решили поподробнее изучить сорок самых популярных спиртных напитков мира. Как патриоту России, мне душу согрела весть о том, что наша водка признана самой чистой и безвредной. Эх, не догадались глуповатые англосаксы попробовать русскую водку вместе с соленым огурцом, а еще лучше – с квашеной капустой, тогда ее мигом назвали бы напитком тысячелетия.
А вот коньяк надменные британцы объявили самым вредным напитком из существующих. Ну не любят они французов, ох, не любят!
Вот представьте: для начала надо вырастить белый виноград строго определенных сортов, собрать тяжелые сочные виноградины и изготовить сухое вино. Затем дважды перегнать, получившийся коньячный спирт залить в новые дубовые бочки. Из них напиток впитает аромат и цвет настоящего коньяка, а уже через несколько месяцев получит право называться бренди.
И уж потом заботливые руки аккуратно перельют его в старые бочки, где в тиши и прохладе гигантских подвалов со старинными каменными сводами коньяк долгими годами будет доходить до нужной выдержки. Хочешь – пять лет, а хочешь – двадцать, да хоть сто пятьдесят, было бы желание.
И после всех тех многовековых трудов, когда большая часть человечества давнымдавно по достоинству оценила удивительное творение французских виноделов, британцы предлагают выплеснуть коньяк на обочину истории? Три хаха! Да черт с ними, с малохольными. Что англичанину смерть, то французу русского происхождения – как бальзам на душу.
Я посмаковал на языке ароматный янтарный напиток, сделал маленький глоток, блаженно откинулся на спинку стула возле жарко пылающего камина. Именно в тот момент я твердо понял, причем не разумом, что пустое, а всем сердцем: англичанам суждено проиграть. Ни за что не сможет нация, что столетие за столетием давится грогом и элем, победить тех, кто вкушает коньяк!
Как оказалось, барон де Рэ прибыл с совершенно
