В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
вечно суют нос не в свое дело. В конце концов победил граф Солсбери, на пальцах доказав, что Бурж может и подождать. Главное – Орлеан!
Владеть Орлеаном значит владеть югом Франции, эта цитадель – самая мощная из тех, что еще остались у французов. Да, Бурж тоже неслабый орешек, но если взять Орлеан, судьба страны будет предрешена, поэтому взять его придется. Пока существует независимое от англичан правительство Франции, пока оно собирает налоги, контролирует территорию, имеет аппарат чиновников и полиции, вероятна возможность реванша. Две эпидемии чумы в четырнадцатом веке неласково обошлись со всей Европой, Англия же простонапросто обезлюдела. Численное превосходство галлов подавляющее, всех их не перебьешь, а потому приходится хорошо продумывать каждый шаг, играть на противоречиях, плести хитроумные интриги и просто подкупать.
Чтобы удержать в повиновении захваченные территории, герцог заигрывает с местным рыцарством, щедро одаряет монастыри, активно привлекает к сотрудничеству купечество. Париж ему удалось полностью перетянуть на сторону англичан. Профессора столичного университета разве что не молятся на наместника Франции. Ведь этот человек, неизменно вежливый и безгранично щедрый, осыпал их милостями и привилегиями с ног до головы. Оттого столичные законники и богословы совершенно искренне считают новую власть данной от Бога, прославляя просвещенное английское правление в ежедневных проповедях и толстых книгах.
– Эх, Париж, Париж, – воскликнул както очень даже неглупый человек. – Ты, конечно, стоишь мессы, но много в тебе собралось всякой швали, которой и руку подать зазорно!
Словом, столицу удалось подчинить полностью, но вот провинции… Герцогу никак не удается заставить солдат вести себя прилично в захваченных городах. Дорвавшись до неограниченной власти, распоясываются даже рыцари, что уж спрашивать с обычных солдат? К тому же в последнее время свободные люди идут в армию неохотно, потому некоторые отряды приходится целиком комплектовать из крепостных вилланов.
А чернь есть чернь, ей неведомо ни милосердие, ни сострадание. Грабежи и насилие в захваченных французских деревнях и маленьких городках – норма жизни, убийство француза вовсе не считается чемто недостойным. А что до верных союзников бургундцев, так те ненавидят французов еще сильнее, чем англичане, да и галлы отвечают им полной взаимностью. С другой стороны, не передерись французы с бургундцами, англичанам нечего было бы делать во Франции.
Как и всякий дворянин, я прекрасно понимаю, что по закону дофин Карл не имеет никаких прав на престол французского королевства. По предательскому договору, заключенному в Труа в 1421 году, его отец, безумный король Карл VI, усыновил короля Англии Генриха Завоевателя, вдобавок еще и выдал за него дочь, пятнадцатилетнюю Екатерину. От этого брака родился малыш Генрих, тут же нареченный будущим государем объединенного англофранцузского королевства. Таким образом, вроде бы уже имеется законный монарх, у которого все права на престол Франции, а дофин Карл – наглый лжец и самозванец. Тото и оно, что «вроде бы»! Ведь договор в Труа был подписан королем галлов под угрозой смерти, а это в корне все меняет!
Да, англичане с пеной у рта будут вопить, что все произошло добровольно, по обоюдному согласию сторон. Мол, династия Ланкастеров так и так имела законные права на французский престол, потому договор в Труа простонапросто мирно решил вековой спор. Теперь, мол, семилетний Генрих является представителем обеих династий, как Валуа, так и Ланкастеров. Поэтому пусть себе правит, и вам хорошо, и нам! От подобной логики у всех настоящих французов кровь вскипает, а рука сама тянется к оружию.
Галлы считают, что британцам лучше подобрупоздорову убраться домой, на маленький болотистый остров, который даже вездесущим и загребущим римлянам не понадобился целиком – так, отхватили кусок на всякий случай, на том и успокоились. Да, когда будут съезжать, пусть захватят с собой королямалолетку, на кой ляд он нам сдался, у дофина Карла собственный пострел подрастает. А французы останутся жить на землях предков, уж имто не нужны заросшие лесом острова. Так нет ведь, не сидится британцам на попе ровно, постоянно ерзают. Манят их тучные стада и жирные черноземы, тянущиеся на мили виноградники и пышные сады Франции!
Подойдя к шатру Жанны, я замечаю необычное оживление. Тудасюда снуют рыцари с вышитыми золотом поясами, толпятся, о чемто шушукаясь, простые оруженосцы, еще не заслужившие право на золотые шпоры, у коновязи громко ржут, недовольно вскидывая головы, незнакомые жеребцы. Часовой в начищенном до блеска панцире, стоящий у входа, молча салютует алебардой, в ответ я
