В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
из арбалетов, но он, сволочь, двигался очень быстро, прыткий, как леопард.
– Тяжело ли ранен Бертран? – волнуюсь я. – Пусть один из солдат принесет мою медицинскую сумку.
– Нет, – беззаботно машет рукой Жан. – Жить будет, хотя пара шрамов наверняка останется. Вот доспех точно придется заменить, британец здорово его порубил.
Я с уважением гляжу на покойного мастера клинка. Увы, время копий и мечей на исходе, как только огнестрельное оружие пойдет в массы, эпохе рыцарей наступит конец. Наклонившись, я поднимаю клинок, британец, даже мертвый, держит его цепко, сразу не отдает.
– Погодика, – пораженно шепчу я и быстро вытираю лезвие об одежду убитого. – Не может быть!
Разинув рот, сьер де Мец завороженно смотрит на синие искорки, которые бросает лезвие, отражая неверный свет факелов.
– А ну, подставь меч, – требовательно говорю я.
Тот медленно поднимает руку с клинком, я с силой бью. Раздается короткий звон, сьер де Мец неверяще смотрит на обрубок меча, зажатый в руке.
– Пятнадцать ливров, – горько говорит он.
Я внимательно осматриваю трофей, на сияющем лезвии – ни царапины. На сердце странно теплеет, – такие мечи делают лишь в одном месте на земле, в России. Как булатный клинок попал к англичанину – бог весть, зато теперь он займет законное место на поясе у земляка. Я достаю из ножен свой старый клинок, протягиваю Жану де Мецу, тот с благодарностью берет оружие. Горькая обида тут же сменяется слезами благодарности. Правильно говорят, что если сперва лишить человека чегонибудь жизненно необходимого, а потом дать это из своих рук, он будет благодарен тебе по гроб жизни.
– Капитан, а как быть с пленными? – интересуется рыцарь.
Я не сразу и понимаю, что капитан – это я. Капитан, хм. А в двадцать первом веке был только сержантом. Расту на глазах, понимаешь.
– Показывай, – коротко командую я. – Посмотрим, что за пленных вы набрали.
Мы аккуратно спускаемся по винтовой лестнице, то и дело переступая через трупы. На первом этаже я замечаю, как один из латников осторожно перевязывает товарища, тот громко стонет.
– Погоди, – командую я сьеру де Мецу. Это же надо, до того заигрался в солдатики, что совсем забыл про раненых! – Прикажи, пусть принесут мою медицинскую сумку.
Рыцарь послушно кивает, высовывается в так и оставшуюся распахнутой входную дверь, чтото кричит в предрассветную тьму. Уже через пару минут запыхавшийся воин с почтением подает мне лекарскую сумку, весь следующий час я занят выше крыши. Работа несколько однообразная, но зашивать раны, вправлять вывихнутые руки и накладывать шины нравится мне гораздо больше, чем калечить и убивать.
Закончив с медициной, я выхожу к пленным. Те, с крепко связанными за спиной руками, сидят, поеживаясь, во дворе форта прямо на голой земле. За спиной у них бдительно прохаживаются двое воинов. Пленников пятеро, и, как ни печально, все они французы. Английское королевство по площади составляет лишь четверть от французского, климат на острове не в пример суровее континентального, оттого британцев чуть не вдесятеро меньше, чем галлов. Вот и приходится англичанам нанимать в оккупационную армию французов, а те, не чинясь, охотно идут на службу к завоевателям. Я ведь говорил уже, что Париж полностью продался захватчикам, а есть и иные крупные города, даже целые провинции. Печально, но ничего не поделаешь. И лишь одно мне непонятно, деньгито у англичан откуда берутся, чтобы оплачивать все это безобразие?
Скоро сто лет уже исполнится с того момента, как английский король Эдуард III развязал войну. Буквально за пару лет до того британская армия была кардинально реформирована. Из типично феодальной, воюющей только сорок дней в году, да и то лишь на территории Англии, она стала полностью профессиональной. Была придумана новая тактика использования войск, будто специально заточенная против французов. Будто некий Талейран, король виртуозно разобрался в хитросплетениях интриг в сильнейшем христианском королевстве мира, тут же безошибочно нашел верных союзников – Фландрию и Бургундию… Словно некий дьявол у него за спиной нашептывал, советовал и направлял.
Но больше всего меня, дитя эпохи построения капитализма в России, волнует другой вопрос. Деньгито Эдуард откуда взял? Реформировать войско дорогого стоит. Даже в двадцать первом веке профессиональную армию могут себе позволить лишь самые богатые государства мира, прочие не тянут. Ну, допустим, что сам Эдуард нашел клад или ктото дал ему в долг. Так ведь нет, и последующие английские короли сыпали золотом направо и налево, постоянно набирали новых наемников, ухитрялись както вести войну на два фронта. У себя на острове успешно сдерживали Шотландское королевство, да еще и на
