В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
Наконец наступает и мое время. Я уже сменил три ствола, пришедших в негодность, но свинцовым пулям никак не удается справиться с толстой броней. Бережет здоровье граф Гладсдейл, мечтает, наверное, дожить до глубокой старости, понянчить внуков. Галлы упорно лупят из арбалетов по защищающим мост рыцарям, но толстые болты всякий раз отскакивают от щитов и доспехов, оскорбленно дребезжа. Оружейная наука не стоит на месте, то и дело появляется новая, улучшенная броня, которую уже не берут ни секиры, ни арбалеты. Тогда приходится на деревянные приклады цеплять стальные струны вместо жильной тетивы, утяжелять лезвия… Идет вечная битва брони и оружия, которая будет длиться, пока жив человек!
В очередной раз французы в ужасе откатываются, устлав мост телами. Граф Гладсдейл, прихрамывая, выходит вперед и, легкомысленно подняв забрало, смеется им вслед. Он, как и прочие рыцари, покрыт чужой кровью с ног до головы, вокруг вьются толстые зеленые мухи, они отвратительно жужжат, привлеченные запахом смерти, но кто из воинов обращает внимание на подобные мелочи? Глаза графа победно пылают, сейчас уже всем ясно, что взять Турель с наскоку не получится, жидки оказались французы против настоящих воинов! С видом триумфатора Гладсдейл размахивает стягом Эдуарда Черного Принца, злейшего врага галлов. Полотнище победно реет на ветру, заставляя французских шевалье с проклятиями отводить глаза.
И тутмоя пуля бьет Уильяма Гладсдейла прямо в разинутый рот. Волчком крутанувшись на месте, он рушится назад и, перевалившись через перила, с грузным всплеском уходит под воду. Стяг Черного Принца граф так и не выпускает из рук, – что ж, туда и дорога этой реликвии! Англичане, вдруг оставшиеся без вожака, растерянно переглядываются. Я достаю кинжал и делаю на прикладе еще одну зарубку, длиннее прочих, а потом, осторожно высунув голову, с интересом наблюдаю за тем, что теперь происходит на мосту.
Черт, да у меня инфаркт случится от этой… этой… идиотки! Я в ярости луплю кулаком по бревну, ах вы, чертовы трусы!
Поняв, что сами мужчины ни на что не способны, Жанна ринулась вперед, собственным примером увлекая остальных. Девушка бежит в первых рядах, в руках она сжимает древко, белое знамя с золотыми лилиями полощется на влажном ветру. Где же ее охрана, весь этот пресловутый баннер Жана де Ли? Я, словно под руку толкнули, поднимаю голову и, оцепенев от ужаса, одной рукой вскидываю тяжеленное ружье, как пушинку. Вот черт, не успел его зарядить, зато на дурацкую зарубку у меня время нашлось!
С остановившимся сердцем я вижу, как из бойницы, проделанной в стене форта, всего в ста метрах прямо передо мной, по пояс высунулся до боли знакомый стрелок, несостоявшийся победитель турнира, так ловко ускользнувший от меня сэр Томас де Энен. Яростно оскалив зубы, он спускает тетиву, и удар стрелы тут же отбрасывает Жанну назад. Белое знамя падает на мост, под ноги бегущих. Стрелок в бойнице довольно хохочет, хлопая себя по коленям, и презрительно плюет вниз.
Я с яростью бросаю на землю бесполезный сейчас «Зверобой», изо всех сил бегу на мост, туда, где в луже крови сейчас лежит Жанна. А стрелок подождет, никуда не денется. Уж теперьто я его обязательно найду.
С первого же взгляда я понимаю, что дело плохо. Жанна полусидит в кровавой луже, опершись на руки одного из растерянных солдат, остальные бестолково суетятся вокруг, не решаясь ни броситься на ощетинившихся сталью англичан, ни отступить. По бледному лицу девушки катятся крупные капли пота, но Жанна упорно пытается встать. Ослабевшие ноги всякий раз подламываются, расширившиеся от боли зрачки невидяще смотрят перед собой.
– Вперед! – с силой кричит она, откашливаясь алой кровью. – Не останавливаться!
Стрела проклятого британца, пущенная с изумительной силой и точностью, попала между краем панциря и шлемом, пронзив кольчужный воротник. Я прикидываю направление раневого канала, и по спине тут же начинает течь холодный пот. Если не ошибаюсь, наконечник стрелы пропорол или может в любую секунду пропороть подключичную артерию, тогда Жанну ждет неминуемая смерть.
– Ты и ты, – тычу я пальцем в ближайших воинов. – Быстро взяли Деву на руки и понесли за мной! Главное – несите ее осторожно!
– Нет, – хрипит Жанна неожиданно громко. – Не слушать его! Помогите мне встать на ноги, мы пойдем только вперед, в атаку! Приказываю, помогите мне встать!
И эти идиоты, радостно скалясь, тут же кидаются ее поднимать.
– Стоять! – раненым вепрем реву я. – Вы что, не понимаете, что она в любой момент может умереть?
Сильный удар в грудь отбрасывает меня на пару шагов.
– Кто ты такой, чтобы указывать Деве? – угрожающе рычит плотный латник с исклеванным оспинами лицом. – Пошел
