В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
вглядываясь в каждую монету, затем, недовольно ворча, удаляется. Хоть бы стол перед уходом протер, что ли. Судя по засаленной, провонявшей потом одежде и грязным, сто лет не мытым рукам, чище от того столешница не станет. Но главное ведь старание, не так ли?
– Грязная дыра! – во весь голос сообщаю я ближайшему оборванцу и тут же грозно интересуюсь: – Что у тебя с рукой, отсохла она, что ли?
– Нормально все, – мычит тот, слабо шевеля усами.
– Тогда наливай, не спи!
В «Вертеле и куропатке» принят подобный стиль обхождения, потому никто не обращает на нас внимания. Но хватает тут и иных посетителей, тихих и молчаливых. Они незаметно подходят, общаются шепотом, передают друг другу чтото под столом и уходят, не прощаясь. Нужный мне человек сидит через три столика, у противоположной стены трактира. Несмотря на жаркую погоду, он закутан в плащ, на лицо опустил капюшон. Осторожная сволочь! Двое суток я следовал по пятам за одним из распространителей слухов, который в итоге и привел меня сюда.
Он пошептался с закутанным в плащ человеком, получил под столом малую толику денег и сразу же исчез. Гдето к обеду, когда к щедрому незнакомцу подсел тот самый цирюльник, высохший, как вобла, я понял: вот он, след. Остается лишь узнать, кто же он, этот заказчик. Здесь, в трактире, поговорить по душам не удастся – пару раз к одинокому посетителю пытались подсесть незваные гости, но всех тут же спроваживали четверо телохранителей внушительного вида.
В четыре часа пополудни заказчик поднимается и, кинув трактирщику монету, выходит из заведения. За ним, набычившись, грозно топают охранники, щедро отвешивая посетителям подзатыльники и пинки. Следом бреду я, пошатываясь и во весь голос горланя песню о Лилимолочнице и ее шашнях с покойным королем. Любопытный образец народного творчества, содержащий минимум приличных слов, зато сколько экспрессии!
Таинственный господин ловко взбирается в седло породистого жеребца, сдернув капюшон, с наслаждением подставляет лицо прохладному ветру. Застоявшийся скакун как молния уносит его в город. Громилы, азартно улюлюкая, пускают коней в галоп.
Озабоченно присвистнув, я чешу затылок. Вот и показался конец ниточки, пора распутывать весь клубок. Мне хватило мимолетного взгляда, чтобы узнать заказчика слухов, – это доблестный господин де Мюрраж, один из ближайших приспешников барона Жиля де Рэ. Сам по себе этот дворянчик и чихнуть не посмеет, потому я без большой натяжки могу предположить, что он выполняет ответственное поручение сеньора. Но зачем богатейшему барону французского королевства, кузену и другу дофина Карла раскрывать всем тайну происхождения Жанны д’Арк? Что за интригу затеял мой враг Жиль де Лаваль? Ясно, что задумка его весьма скверно пахнет, даже воняет.
Я морщусь недовольно, отчегото мне чудится, что ветер прямо в лицо швыряет запахи гари и свежей крови. Придется сообщить Жанне, что сезон сбора трав затягивается. Нельзя оставлять в тылу нерешенные проблемы, аукнется так, что потом и костей не соберешь. Итак, пастушка Жанна д’Арк и барон де Рэ, барон де Рэ и графиня Клод Баварская. С одной стороны, в наличии повышенный интерес к девушке, назойливые знаки внимания, подаренный перстень знаменитого предка, с другой – подозрительно близкие отношения с баварцамителохранителями. Что же ты задумал, дьяволопоклонник и любитель юных пажей?
Человек – животное социальное, а потому весьма дорожит мнением окружающих о себе, пусть внешне и делает вид, что ему все до фонаря. Вдобавок людям интересно все происходящее вокруг, так уж сложилось, что нелюбопытные и необщительные особи попросту вымерли, не оставив потомства. Остальные вместе гонялись за мамонтами, дружной компанией удирали от саблезубых тигров и, путем демократического голосования, избирали наименее ценных членов коллектива, тех, кого не жаль бросить в котел в голодный год. Самые проницательные из людей давнымдавно открыли азбучную истину: хочешь узнать, что в самом деле происходит вокруг, – подслушивай. В глаза обязательно соврут, приукрасят, умолчат, но правды ни за что не скажут.
Труднее всех приходилось правителям. Опасаясь заговоров, они лично, не доверяя никому, долгими часами бродили по потайным ходам, то и дело прикипали глазом или ухом к специальным отверстиям, просверленным в стенах. Долгие столетия тайных войн, заговоров и интриг привели к тому, что внутренние стены средневековых замков стали напоминать решето, вдобавок из дыр немилосердно сквозило. А что еще оставалось делать десяткам поколений бдительных сеньоров, как не сверлить все новые и новые дыры, если специальная подслушивающая техника появилась лишь в двадцатом веке?
Что ж, лично мне незачем часами сверлить
