В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
из вельмож Франции, по праву рождения не может претендовать на трон. Зато он может быть мужем королевы!
Ныне на границе с Францией сконцентрировалось двадцатипятитысячное баварское войско, сила, способная решить исход войны. А расплачиваться за помощь Жиль де Рэ будет землями, ничего иного герцогу Людовику Виттельсбаху не надо. Очевидно, его средний и младший сыновья станут вассалами французской короны, получив во владение по солидному куску королевства. Понятно, что такие влиятельные вассалы подчиняются королю лишь на словах. Вот английский монарх, к примеру, тоже является вассалом французского самодержца по факту владения графством Пуатье, а толку? И уйдет ли баварское войско обратно, как это пообещал маркграф Фердинанд? Боюсь, Франции грозит распад, растаскивание по кусочкам, а сама Жанна будет всего лишь безвольной марионеткой на троне.
Знает ли сама девушка об уготованной ей роли? Ох, непохоже! Мне кажется, что ее используют втемную, планируют поставить перед фактом. Острое сочувствие раскаленной иглой пронзает грудь, я бухаюсь на табурет, прячу лицо в ладони. Две равные по мощи силы борются во мне: чувство долга и опасение за жизнь Жанны. Медленно текут минуты, а я никак не могу ни на что решиться, разрываюсь на части, сердце молотит, будто бегу марафон на рекордное время. Минул уже час, как я обязан, бросив все, мчаться в королевскую резиденцию со срочным докладом о раскрытом мною заговоре.
Я вспоминаю ледяные глаза начальника королевской стражи графа Танги Дюшателя, и по спине тут же начинают бегать холодные мурашки. Этот человек сотню девиц под нож пустит, неважно, благородные они или не очень, едва лишь заподозрит угрозу обожаемому дофину. Какое решение будет принято насчет Жанны, вот в чем вопрос? Не сочтут ли в королевском совете, что разрубить гордиев узел – наилучшее из решений? В самом деле, стоит Деве погибнуть в бою от предательской стрелы, как все связанные с ней проблемы немедленно закончатся. Сейчас Жанна – знамя, символ победы, за ней пойдут, не задумываясь, без нее заговор тут же распадется.
Так ничего и не придумав, я обессиленно падаю в кровать и тут же засыпаю, даже не успев раздеться. Просыпаюсь я в прескверном настроении, поскольку сразу понимаю, что все уже решил, только пока не осмеливаюсь в том себе признаться. Найденное решение относится к разряду капитулянтских: до поры до времени я не буду ничего сообщать о раскрытом заговоре. Сначала постараюсь разузнать все подробности, а позже, возможно, придумаю чтонибудь столь хитроумное, что проблема рассосется сама собой. Эх, а ведь учила меня мама не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня! Вот он, недостаток системы воспитания. Наряду с поистине ценными и нужными советами, родители изрекают столько лишнего, что редкие драгоценные крупицы попросту теряются в бесконечных нотациях, поэтому мы все постигаем на собственной шкуре. Доживу ли я до момента, когда надо будет передать накопленную мудрость детям?
Через три дня заговорщики встречаются вновь, на сей раз в какомто загородном охотничьем домике. Оставив коня недалеко от проселочной дороги, я пробираюсь в глубь леса. Сумерки медленно перетекают в ночь, небо чисто и прозрачно. Пылающие звезды величиной с кулак, а луна такого сочножелтого оттенка, что так и тянет намазать ее на хлеб вместо масла. Прогретый солнцем воздух медленно остывает, одуряюще пахнет травами и цветами, птицы, рассевшись по веткам, вяло перекликаются, желают друг другу спокойной ночи. Я беззвучно скольжу к ярким огонькам далеких пока окон, то и дело прилипая к шершавым стволам деревьев. Напрягая глаза, вглядываюсь в густые кусты, чтобы ненароком не напороться на охрану. Вояки маркграфа Фердинанда не будут брать меня в плен и долго выяснять, какого лешего меня здесь носит. Насадят на копье, и поминай как звали.
Пару раз я едва не натыкаюсь на затаившихся стражей. Обходить их долго, а потому приходится обползать попластунски. Изза этого я нервничаю, боюсь опоздать на встречу. Обидно же будет, если пропущу все самое интересное!
Вблизи охотничий домик поразительно напоминает небольшой замок, разве что сложен он не из камня, а из толстенных неошкуренных бревен, да отсутствует глубокий ров перед оградой. С легкостью преодолев трехметровый забор, я оказываюсь в пустынном дворе, за несколько минут нахожу нужное мне окно, аккуратно заглядываю внутрь, и на лицо сама собой наползает широкая улыбка. Успел! Похоже, заговорщики уже договорились о разделе будущей добычи, поскольку в их стане царит полное согласие. На лицах благородных дворян играют благодушные улыбки, в руках – полные кубки, а на столе громоздится внушительного вида кабанчик. Под немалым весом столешница заметно прогнулась,
