В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
а запах, идущий от хорошо прожаренного мяса, так аппетитен, что у меня немедленно начинает урчать в желудке. Неплохо они тут устроились, что там дальше по программе, баня с девками?
– Но самое главное – устранение дофина! – увесисто роняет Фердинанд. – Нам к нему не подобраться, вам же он доверяет, как себе.
– Важнее, что мне доверяет его цепной пес Таити Дюшатель, – ухмыляется барон де Рэ, глаза его черны так же, как и его душа.
– Вы продумали, как все сделаете?
– Разумеется! Я предлагаю изменить прежний план, все должно случиться прямо на коронации в Реймском соборе.
Жиль де Рэ наклоняется к уху баварца, чтото долго ему шепчет. Тот расплывается в широкой улыбке, глаза аж искрятся, и вскрикивает одобрительно:
– И впрямь мы в вас не ошиблись! А главное, господин барон, что сами вы останетесь непричастны к смерти Карла, вдобавок скомпрометируете этого святошу.
Жиль де Рэ довольно скалит зубы, с видом триумфатора произносит:
– Как только дофин умрет, подготовленные люди тут же начнут распускать слухи, мол, Карла Валуа наказал сам Господь и все разговоры о том, что покойный – Бастард, а потому не имеет никаких прав на королевский престол, правдивы.
– Пожалуй, это прокатит, – довольно подхватывает граф.
Вот уроды! Я нервно передергиваю плечами, и только тут до меня доходит, что вот уже пару минут ктото очень недобрый пристально разглядывает мою спину. Я мгновенно отпрыгиваю в сторону, резко крутанувшись, вжимаюсь спиной в стену дома. Меч сам прыгает в руку, готовый парировать удар или отбить стрелу. Я судорожно шарю глазами по сторонам, чутко вслушиваюсь, пытаясь понять, где же затаился наблюдатель. Мне почудилось, или на самом деле хрустнуло чтото? Да нет, кругом все тихо. Лес мирно спит, листья кустов и деревьев неподвижны, еле слышно вздыхают лошади в конюшне, переступая с ноги на ногу. Наконец, окончательно убедившись в том, что опасности нет, а враждебный взгляд мне просто померещился, я вновь подбираюсь к окну. Мне до смерти интересно, что же такое барон де Рэ шепнул на ухо господину маркграфу?
– Теперь к делу, – продолжает Фердинанд. – Ваш друг должен будет поднять войско по первому сигналу. Он готов?
– Не сомневайтесь, у него есть веская причина сделать это. Ведь…
Чудовищной силы удар вдруг бросает меня вперед, на стену дома, в спину будто саданули осадным тараном. Я сползаю вниз, успев понять, что ничего мне не чудилось, просто враг оказался хитрее. Почти потеряв сознание, на одних рефлексах я с силой бью обеими ногами в нависший сверху силуэт, но удар выходит медленным и слабым, зато сдачу я получаю по полной программе и тут же отключаюсь.
В себя я прихожу в какойто небольшой комнате, тускло освещенной четырьмя подсвечниками. Несколько секунд я непонимающе пялюсь на толстые свечи, что медленно оплывают от пламени горящих фитилей, прозрачные капли воска тут же стекают вниз, где сразу застывают, желтея. Из мебели в комнате имеется лишь колченогий стол, сплошь заставленный тарелками с едой, да несколько тяжелых табуретов. Дощатые стены и низкий потолок потемнели от времени, окон нет совсем, зато я окружен знакомыми лицами. Младший «братец» Пьер столбом застыл у запертой двери, он плавно водит охотничьим кинжалом по оселку и то и дело отставляет клинок в сторону, любуясь узором стали. Широкий пояс баварца оттягивает странно знакомый мне меч, – похоже, булатному клинку суждено постоянно менять хозяев. Жак и Жан, а вернее, господин маркграф Бранденбургский и его преданный вассал сьер Жак де Ли сидят за столом напротив меня, задумчиво потягивая чтото из высоких кубков. Полагаю, что вино, а не пиво. Оба прямо из кожи вон лезут, лишь бы доказать французским рыцарям, что они такие же, свои в доску, и в битве удальцы, и на пиру молодцы. Завоевывают дешевую популярность.
Едва придя в себя, я сразу оцениваю шансы на спасение. Итак, комната без окон, у единственной двери застыл Пьер. То, что он самый младший из «братьев», ничего не значит, в рукопашной баварец без особого труда одолеет троих таких, как я. Пока я был без сознания, меня гостеприимно усадили на стул и, чтобы не упал, заботливо к нему привязали. И кто их, гадов, надоумил связывать не одной веревкой, а двумя? Обнаружив, что гость очнулся, «братья» не спешат радоваться, не кидаются распутывать мне руки или хотя бы ноги. Казалось бы, откуда им знать, что со связанными руками я умею бегать так же быстро, как и с развязанными? Наверное, просто перестраховались.
– Весь вопрос в том, что с ним теперь делать? – словно продолжая прерванную беседу, басит Жак де Ли. – Будь это обычный соглядатай, сразу перерезали бы глотку, никто бы и не спохватился. А вдруг он важная фигура, что тогда?
– Но это же наш верный соратник, – вроде бы протестует
