В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
Дюшатель долго морщит лоб, прикидывает чуть ли не на пальцах и неуверенно отвечает:
– Около двухсот дней, а что?
– А сколько дней потребовалось Деве, чтобы снять осаду?
На этот раз ответ следует намного быстрее:
– Девять! И всетаки в чем дело? С какой целью ты задаешь мне…
Лицо графа вмиг утрачивает надменность, на секунду возникают, сменяя друг друга, неуверенность, понимание, затем – злость. Но он слишком умен, чтобы предаваться эмоциям.
– Продолжай, – кивает он.
Глаза графа сужены, на меня он поглядывает с интересом, словно увидел в первый раз.
– Война еще не закончена, и никто не сможет предсказать, чем нам ответят англичане. А другого подобного полководца, по единому слову которого воины готовы штурмовать даже адские врата, у нас нет. Это вопервых.
Граф неопределенно кивает, в ледяных глазах поблескивают искорки любопытства.
– А вовторых, не исключено, что Жанну попробуют втянуть в новый заговор. В таком случае весьма желательно приглядывать за ней, а так как во Франции у нее не осталось более давнего знакомца, чем я, меня она не будет опасаться.
– Ладно, – помолчав, хмыкает граф. – Я подумаю над этим. Ты же пока отправляйся к господину Гаспару де Ортону. Есть некое дело, требующее тонкого и деликатного подхода, аббат доведет до тебя все нужные детали.
Я и раньше знал, что именно во Франции находится центр Европы, но до конца этого не понимал. Что в сравнении с ней Англия, Германская империя или, смешно сказать, королевство Кастилия? Грустное зрелище! Во Франции сейчас, если правильно помню, проживает миллионов двадцать народу. Большие города уже не влезают в кольцо каменных стен, вот и приходится обносить разросшиеся пригороды новыми укреплениями. Строятся дома в три, четыре и даже пять этажей, на фасаде у некоторых, вот чудо, большие часы, так что прохожим нет нужды вслушиваться в звон церковных колоколов. И совсем не важно, что на циферблате отсутствуют минутные стрелки. Если как следует подумать, то кому они нужны, эти минуты? Главное, что дома с часами принадлежат не дворянам и даже не служителям церкви. Так во французских городах живут богатые оборотистые купцы и умелые ремесленники. Горожане сами льют себе пушки, содержат наемное войско, заключают договоры. А еще, невиданное дело, во французских городах есть Дворцы правосудия. Да, судей можно подкупить, зато нельзя приказать им вынести нужный приговор. Любой забитый смерд имеет право подать в суд на дворянина или апеллировать к королю, если, конечно, осмелится. Судья – это вам не князьбатюшка, отец родной, который решит так, как его левая нога пожелает. В городах правит закон, а это, поверьте, большая разница. Вот потому города и растут так бурно, что каждому дают шанс изменить жизнь к лучшему.
Французские короли всячески оберегают города, то и дело жалуют им различные вольности. Не за красивые глазки, разумеется, а за то, что горожане – естественные союзники короны в борьбе против дворян. Поначалу вся земля во французском королевстве принадлежала дворянам, на ней и возникли первые города, которые постепенно набрались силы и богатства, выкупились из дворянской кабалы. Но то один, то другой вельможа так и норовит подмять какойнибудь город, обложить налогами, обобрать до нитки. Короли тоже находятся в незавидном положении, у них есть непокорные вассалы, которые намного богаче сюзерена, земель у них вдвое больше, армии втрое многочисленнее. Вот и приходится королю и городам поддерживать друг друга, в полном соответствии с принципом «враг моего врага – мой друг».
А к городам прилагается какаяникакая цивилизация. Скульптуры, картины, моды, стихи – культурная жизнь во Франции кипит, несмотря на войну. Понятно, галлам повезло, что тысячу лет назад римляне освоили их некогда дикие места, провели дороги, воздвигли первые замки, привили местным племенам какуюникакую культуру, а затем распространили веру в Иисуса. Посеянные римлянами семена упали на благодатную почву. Именно французское королевство стало центральной державой Европы, родиной рыцарства, оплотом христианства. Два века назад шестьсот тысяч мавров столкнулись в Испании с двухсоттысячным объединенным рыцарским войском Европы, основу которого составляли французы. Противники бились насмерть, после суток жаркого боя мавры потеряли треть убитыми, дрогнули и побежали, сверкая пятками, а оставшиеся в живых накрепко заказали внукам и правнукам лезть в Европу, мол, себе дороже выйдет!
Нет, вы поняли? Католики выступили вместе, каждый горел и рвался в бой. Сил было столько же, сколько и у Руси перед монголотатарским игом, зато противника – не сорок, а шестьсот тысяч, в пятнадцать раз больше! И это были не дикие кочевникимонголы, а ярые
