В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
просто навалом: и печенной на углях, и вареной, и просто соленой. Парижанин плещет в деревянную кружку из здоровенного глиняного кувшина и тут же с проклятием ставит его на стол.
– Чертовщина, – рычит он. – Зачем здесь это пойло?
– Добрый портер, – с некоторой обидой в голосе отзывается трактирщик.
– Подай нам вина!
Мастер Фокс скрещивает руки на груди, в его голосе столько льда, что не растопить никаким Гольфстримом:
– Если вам неугодно доброго английского пива, то могу предложить простой воды из колодца. А вина мы отроду не держали, кому оно здесь нужно!
Переглянувшись, мы дружно подставляем кружки. На лице сьера де Фюи искреннее неодобрение, кончики усов обвисли, словно листья, прихваченные морозом. С тяжелым вздохом он наливает нам пиво, помедлив, плещет и себе.
Воду здесь может пить только самоубийца, еще не хватало подхватить какуюнибудь кишечную дрянь вроде холеры! Хотя, признаюсь честно, гепатит А тоже не подарок.
Не проходит и получаса, как мы начинаем дышать чаще и один за другим отваливаемся от стола.
Оглядев наши раскрасневшиеся лица, командир властным жестом подзывает трактирщика, холодно спрашивает:
– Как называется ваша деревня?
– Тидвелл, – охотно отвечает тот. – А расположены мы в бухте Боггортского холма, к западу от мыса Портленд.
– Далеко ли до ближайшего города?
– До Уэймута? Миль пять будет.
– А можно ли в вашем селении купить коней?
В глазах трактирщика мелькает расчетливое выражение.
– Отчего же, конечно можно, – заявляет он, пухлая ладонь медленно разглаживает фартук на круглом животе. – Вам повезло, мой кузен как раз торгует лошадьми. Продаст недорого, у него не кони, а сказка!
– Я посмотрю, – встает изза стола сьер Габриэль. Уронив руку на плечо трактирщика, добавляет: – Веди меня, мой проводник.
Рука у гасконца длинная и на вид сухая, тем не менее трактирщик ощутимо кренится на бок, словно конечность рыцаря отлита из свинца. Дождавшись, пока они выйдут из трактира, Лотарингский Малыш пихает парижанина, в голосе его неприкрытая обида:
– Ты чего пинаешься?
– А чтобы ты не ляпнул во всеуслышание, будто мы плыли на «Святом Антонии» и нас потопил неизвестный корабль!
– А что тут такого? – хмурит брови Жан.
– А то, – холодно замечает шевалье де Кардига, – что «Святой Антоний» – уже третье подряд судно, посланное Орденом и пропавшее в здешних местах. Благо на сей раз хоть комуто удалось спастись. И хватит об этом!
С минуту Лотарингский Малыш сидит, как пыльным мешком ударенный, затем, повернувшись к парижанину, шепотом произносит какоето слово, а Жюль отрешенно кивает.
Я криво ухмыляюсь, прочитав по губам стрелка: «Предатель?»
Тоже мне шарада, а кто же еще? Нас явно подстерегали по чьейто наводке, ведь напали с ходу, не уточнив ни названия корабля, ни его государственной принадлежности. Так не поступают ни пираты, ни береговая охрана. Неизвестные совершенно точно знали, кого встретили, и честно постарались уничтожить всех нас до последнего человека. Что ж, очень грамотное решение. Вздумай враг брать «Святой Антоний» на абордаж, еще неизвестно, чем закончилось бы дело, ведь отряд францисканцев без труда справился бы со втрое сильнейшим противником. А в открытом море, вдали от берега, мы оказались совершенно беззащитны. Я не удивлюсь, если узнаю, что мы не то что убить, но и ранить никого не сумели! Правильную тактику применил неведомый враг, весьма разумно бить десантное судно на подходе, не давая противнику высадиться на берег.
Одно непонятно: где это наладились делать такие корабли, под чьим флагом они ходят? В былые времена суда строили, прикладывая доски торец в торец, изза чего приходилось изводить чертову уйму материала для заделки текущих швов. Затем Европа переняла манеру постройки корабельных корпусов у викингов, те лепили доски внахлест, как черепицу на крыше. Так и щели не текут, да и корпус гораздо прочнее.
А надо быть проще, в одной доске делать прорезь, в другой – выступ, тогда они войдут друг в друга, как кубики детского конструктора, изза чего экономится куча дерева, да и сам корпус становится намного легче. А раз корпус легче, то и корабль пойдет намного быстрее, груза сможет взять больше. Есть и другая хитрость. Начинать постройку следует с каркаса, а обшивку лепить уже после. Ныне же в Европе принято поступать наоборот. Вначале построят корпус, а уж затем крепят его внутренними перегородками, умельцы криворукие.
Таинственный корабль несет сразу три мачты, да и пушки палят из специально проделанных орудийных портов, а не установлены на палубе, как принято пока что во всем мире. Ну и ну, с кем же это мы столкнулись в ЛаМанше? Да десяток
