В двадцать первом веке он учился исцелять, а в пятнадцатом ему пришлось убивать. Роберт Смирнов, он же Робер де Могуле, вступив в Третий орден францисканцев, стремился стать лучшим, доказать свою незаменимость. Его наконец оценили, доверили охранять последнюю надежду растерзанной англичанами Франции.
Авторы: Родионов Андрей
далее. Кого чему научили, тот и идет по накатанной дорожке, не сворачивая. А мы?
Я тяжело вздохнул. Както не выходит у нас найти богатую жертву, учили нас немного не тому.
Вообщето ограбить человека – наука нехитрая, но в томто и дело, что нам надо взять много и за один раз. Не станешь же потрошить на улицах прохожих или врываться во все богатые дома без разбору в надежде на легкую поживу. Городская стража вмешается. И чтото мне подсказывает, что произойдет это скорее рано, чем поздно. Вдобавок город битком набит войсками, что никак не соберутся переплыть пролив. Поэтому на городских улицах полнымполно военных патрулей, которые тоже не будут молча глазеть на творимое нами непотребство, а обязательно вмешаются. Вот и ломай голову, где бы найти надежного информатора, что подскажет верное дельце. Не станешь же хватать за рукав людей на улице, жарко шептать им в ухо, воровато оглядываясь по сторонам:
– Подскажи, дружище, где тут найти богатого гуся, да пожирнее! Чтобы при нем и золото, и каменья драгоценные, и охраны поменьше.
Человекто, может, и подскажет, да только, скорее всего, будет то стукачок полицейский, а сидеть за решеткой нам не понравится, я твердо знаю. Английские тюрьмы традиционно славятся плохой кормежкой, тяжелыми кандалами и уймой суровых надзирателей с плетьми. Вот и бродим мы целыми днями по городу, цедим дешевое пиво в тавернах, внимательно прислушиваясь к сплетням и разговорам, а толку?
Закончив беседу на суровой ноте, командир подозвал меня к себе.
– К вам, шевалье Робер, у меня будет отдельный и очень важный разговор! – громко заявил он, в спину тут же кольнул чейто острый неприязненный взгляд.
Как бы случайно я развернулся, но трое моих товарищей безмятежно болтали между собой, не обращая на нас с шевалье де Кардига никакого внимания.
Скрестив руки на груди, командир сразу перешел к делу:
– Господин лекарь, к чему рассусоливать, ходить вокруг да около. Думаю, вы уже догадались, что один из нас – предатель.
– А с чего вы взяли… – пробормотал я.
– Что он не погиб вместе со «Святым Антонием»? – перебил меня рыцарь. – Есть на то основания. Похоже, что вы единственный, кому я могу доверять да конца, а потому у меня для вас будет отдельное, очень важное поручение. Слушайте внимательно…
Выслушав, я задумчиво заявил:
– Мне потребуются деньги.
– Нужны деньги, так добудьте, – отрезал командир. – И не забывайте – на войне как на войне!
Несколько раз в тот вечер я спиной чувствовал чейто косой взгляд, но так и не понял, кому не понравились наши с командиром секреты. Я долго не мог заснуть, раз за разом вспоминал слова и поступки товарищей, все пытался разгадать, кто же из них затаившийся подле меня предатель. Мысленно я разглядывал сухое скуластое лицо сьера Габриэля, Лотарингский Малыш, подкручивая усы, заговорщически подмигивал мне, а Жюль де Фюи, воинственно улыбаясь, как бы спрашивал: «Ну разве можно подозревать меня?» Отчегото именно его лицо дольше всех висело у меня перед глазами, пока я мысленно не ответил: «Можно!»
Разумеется, это чистое совпадение, но начиная со следующего утра Жюль прямотаки повис у меня на хвосте. Он держался на отдалении, но глаз с меня на спускал, словом, вел себя как робкий поклонник прекрасной дамы. Поначалу я посчитал, что наши маршруты совпали случайно, но, трижды незаметно проверившись, всякий раз замечал за собой парижанина. Ну и что ему нужно? Охраняет меня, контролирует или следит? А если следит, то по поручению командира или по иной причине? В лоб ведь не спросишь, отопрется и станет еще осторожнее.
Я тяжело вздыхаю, и какойто мужчина, выглянувший из лавки, тут же начинает мне заговорщически подмигивать и совершать рукой некие странные движения, словно подтягивая чтото невидимое, а затем разбрасывая по сторонам. Странно, на вид он сущий головорез, а ведет себя как какойто уличный клоун. Заинтригованный, я подхожу поближе.
– Не бойтесь, благородный господин, – произносит он утробным басом. – Посетите благочестивую Марту, лучшую гадалку благословенного Саутгемптона.
– Гадалку? – в задумчивости чешу я затылок. – Что, будет черная магия, гадание на внутренностях с душком, череп утонувшего ребенка и неизменная рука повешенного?
– Что вы, что вы! – машет руками зазывала, силясь изобразить дружескую улыбку. – Ни в коем разе. Гадание по руке, костям барашка и таинственный шар пророчеств, попавший в руки госпоже Марте из таинственных глубин Азии.
– Ну да, наложенным платежом прямо из Шамбалы, – громко хмыкаю я.
Я отворачиваюсь, но в спину ударяет заговорщический шепот:
– Если хотите, можно и по внутренностям, только это обойдется гораздо дороже.
Я быстро оглядываюсь,
